Через некоторое время семья перебралась к Василию Брусянину в Финляндию - в деревню Нейвола под Мустамяками. Писатель жил в пансионе мадам Ланг, являвшемся пристанищем для многих писателей, вынужденных из-за своих политических убеждений скрываться от преследований правительства. Хозяева пансиона сочувствовали революционным настроениям и даже не брали со своих постояльцев денег. Брусянина снабдили фальшивым паспортом на имя некоего господина Базилевича - именно этой фамилией писатель подписывался все годы эмиграции. Ему даже пришлось изменить внешность: по словам Марии Ивановны Брусяниной, муж "снял свою густую, чуть ли не единственную в Петербурге шевелюру, подстриг свою характерную бородку и надел пенснэ". Детям велели, из соображений конспирации, называть отца "дядей Федей".

В Нейволе Василий Брусянин органично влился в писательскую "колонию", возглавляемую A.M. Горьким. Здесь жили известные в ту пору литераторы Евгений Чириков, Демьян Бедный, Владимир Бонч-Бруевич, Федор Фальковский. А неподалеку от Нейволы, в Ваммельсуу, жил Леонид Андреев, с которым у Брусянина сложились тесные дружеские отношения.

Несмотря на антиправительственную деятельность, в 1910-е годы издавалось много книг, написанных Брусяниным. Среди них были "Час смертный. Рассказы о голодных людях", "Дом на костях", романы "Белые ночи" и "Молодежь", а итоговым его произведением стал роман о деревне после столыпинских реформ "Темный лик".

Концом нелегальной жизни Василия Брусянина и его семьи в Финляндии стала амнистия 1913 года в честь 300-летия царствования дома Романовых, прощавшая в числе прочих и "литературные преступления". Осенью семейство Брусяниных вернулось в Петербург.

"Мы решили поселиться в Лесном, считая, что нашим детям, привыкшим быть на свежем воздухе, будет трудно привыкать в жизни в душном городе, - вспоминала Мария Ивановна Брусянина. - В квартире, снятой нами на Английском проспекте [ Английский пр., 20, ныне - пр. Пархоменко. ], мы прожили спокойно, без каких бы то ни было событий, больше года. Только одно я здесь могу отметить: здесь мужу пришла мысль использовать наш большой запас книг и открыть "Библиотеку новых книг и журналов". Это было в конце года нашей жизни на этой квартире.

За дело мы с мужем принялись с жаром. Заказали полки, составили карточный каталог, а впоследствии отпечатали на машинке настоящий каталог. Достали разрешение на открытие библиотеки, но на мое имя, так как на имя мужа не разрешили. Отпечатали в типографии объявления. Одни, отпечатанные крупным шрифтом, подобно афишам, расклеили по улицам Лесного, другие, более подробные, извещения, напечатанные обыкновенным шрифтом, разослали по адресам, взятым из адресной книги.

Я села в библиотеке и с трепетом ждала, не откликнется ли кто-либо на объявление. Первыми абонентами были наши знакомые Классен. По разосланным же объявлениям явилась одна интеллигентная дама, которая захотела просмотреть каталог и спросила, есть ли журналы. Журналы, разумеется, были выписаны. Просмотром каталога она, по-видимому, осталась довольна, так как подписалась. Второй пришла некая Серова. Об этой даме мне рассказывали, что она была дочерью генерала (кажется, жандармского) и вышла замуж за рабочего завода "Айваз", находившегося в Лесном. Необычность этого случая заинтересовала меня. После революции, когда в руках революционеров очутились документы из участков, Серова оказалась в списках служащих охранного отделения...

Время шло. Библиотека начинала завоевывать все большее количество абонентов, которые частью переходили из имевшейся в Лесном общественной библиотеки, в которой из-за многолюдства было трудно достать нужную книгу. Помещение было тесно. Как раз в это время семья одного из моих абонентов переезжала в Сибирь и передавала свою квартиру, которую мы и сняли. Квартира помещалась на Малой Объездной, в одном из домов Данилевского. Ему принадлежали два красиво оштукатуренных дома в два этажа. Один дом занимал он сам с семьей, в другом первый этаж занимал пансион Лидии Карловны Лабза, а второй - мы [ Дом Данилевского сохранился до наших дней, его современный адрес - Институтский пр., 22. Он был построен в 1911 г. и принадлежал инспектору отдела промышленных училищ Министерства народного просвещения Александру Ивановичу Данилевскому, до этого занимавшем у должность старшего лаборанта одной из кафедр Политехнического института. Рядом с этим домом стояло еще одно здание, которое снесли в 1970-х гг. (именно в нем и жила семья Брусяниных). Оба дома были очень похожи по своему архитектурному облику. Историю соседства этих двух построек проясняет хроника семейной жизни А.И. Данилевского: осенью 1911 г. он женился на Наталье Петровне Лузановой - дочери сенатора и генерала от инфантерии Петра Фомича Лузанова. Последний являлся военным юристом, профессором Военно-медицинской академии, а после выхода в отставку занимался благотворительной деятельностью, возглавляя Комиссию по благотворительности, 2-е городское попечительство о бедных и несколько приютов. Соседний с дачей Данилевского участок с домом как раз и принадлежал П.Ф. Лузанову. О бывшем доме Лузанова вспоминал петербуржец Евгений Шапилов, в 1930--1940-х гг. часто приезжавший сюда к своей тетушке, Александре Ивановне Шапиловой, а в 1956-1961 гг. сам живший здесь. "Дом моей тетушки был двухэтажный, желтый, на высоком фундаменте, немного напоминал старинный замок. Шпиль, венчающий щипец крыши, придавал дому необычный вид. Балкон опоясывал почти половину дома, а под балконом была терраса, на которой летом устраивались чаепития. Помню окна с цельными зеркальными стеклами в дубовых рамах, толстые стены, прекрасный линолеум на полу. В доме было печное отопление и всегда было тепло... Соседний дом, прежде принадлежавший Данилевскому, занимал "детский очаг" завода "Светлана". Два дома, не являясь абсолютными близнецами, но похожие друг на друга как братья, скрывались под сенью берез, дубов и кленов и представали перед взором каждого проходившего по удивительно тихой Малой Объездной улице". ].

В этих домах были всевозможные удобства. Так, например, вода для ванной нагревалась не в колонке, а в трубах находящегося в плите змеевика, которые нагревались во время топки. В квартире, которую занимал сам Данилевский, в плите было устроено приспособление, сжигавшее мусор. На парадной лестнице зажигалась электрическая лампочка, горевшая столько времени, сколько нужно было, чтобы спуститься вниз, и автоматически гасла.

Из семи комнат мы две сдавали, одну отвели под библиотеку, а четыре занимали сами. Для прислуги была отдельная комната. Квартира стоила 100 рублей в месяц. Одну комнату мы сдавали за 60 рублей, а другую за 30, с отоплением и освещением. Дров выходило зимой 7 сажень в месяц. Так как большая квартира потребовала и большее количество мебели, то мы купили у прежних квартирантов часть мебели.