-- Что такое? -- спросил Вениамин Леви.
-- Ах, вспомнила! Вчера вечером, в опере, позади нас было произнесено это имя, и я поняла, что оно относилось к господину, сидевшему в одной из лож. Я даже обратила внимание на него, полагаю, что Ванесса тоже должна была его заметить.
-- Прекрасно, прекрасно, -- и банкир, как всегда, от удовольствия потер руку. Он знал, что девушка вся во власти романтических понятий, и мог, если понадобится, воспользоваться этим.
Они завтракали в столовой, обставленной во вкусе первых лет царствования королевы Виктории. Дом со всей обстановкой был куплен у опекунов одного несовершеннолетнего богача и служил ему уже в течение 20 лет. В душе Вениамин Леви восхищался этим стилем. У Ванессы никогда не было по-настоящему красивого дома -- этот казался ей некрасивым и скучным, но она посещала дворцы Флоренции и Венеции, множество музеев, и ее прирожденный вкус развился, стал изысканным.
-- Красавица, настоящая красавица, -- думал отец, глядя на нее. Каждая линия ее тела была совершенна, голова посажена, как у юной Дианы, прелестная женственность, а не современная мальчишеская угловатость, сквозила в каждом движении стройной фигуры. Вениамин Леви сам был утонченной натурой, а мать Ванессы в свое время считали самой красивой и очаровательной девушкой в Риме. Когда они кончили завтрак, поданный чопорными служанками, отец предложил Ванессе следовать за ним в его личную гостиную. Здесь он совершенно просто сообщил дочери, что выбрал ей мужа, -- сегодня вечером она его увидит.
Прекрасные глаза Ванессы широко раскрылись, и лицо побледнело, но она не сказала ни слова. Леви почти всегда понимал мысли человека, с которым говорил, -- и теперь знал, что в воображение девушки вошел новый фактор и его нужно связать с впечатлениями прошлого вечера.
-- Кажется, он видел тебя вчера в опере, дитя мое, -- сказал он, -- и сегодня просил у меня твоей руки.
Кровь прилила к ее бледным щекам.
-- Как его имя, папа?
-- Лорд Сент-Остель.