Губерт замер в восхищении от представившейся ему картины. Прекрасные глаза Ванессы, испуганные и темные, обведенные легкими голубыми тенями, ее лицо цвета гардении, прелестный рот, напоминающий по форме лук амура и алый, как покрытая росой гвоздика... Он мог разглядеть ее изящный молодой стан сквозь облегавшую его прозрачную одежду...
Губерт почувствовал прилив неистовой страсти -- ведь она была его женой! Но бессмысленная, жестокая гордость победила. Он молча повернулся и прошел в свою уборную, плотно закрыв за собою дверь...
Ванесса упала на подушки, обливаясь горючими слезами.
Глава X
Предполагалось, что все гости будут присутствовать в церкви на воскресной службе. Вся компания отправилась через зеленую лужайку в монастырь к собору и заняла здесь скамью у алтаря. Неуместившимся на скамье пришлось занять места за правым углом. Поэтому случилось так, что Губерт, несколько запоздавший, имел перед глазами свою жену в продолжение всей службы.
В первый раз за все время он был поставлен в необходимость смотреть на нее в течение полутора часов. На ней было легкое летнее платье бледно-лимонного цвета и шляпа, бросавшая тень на ее глаза, но так, что по временам Губерт мог их видеть, и, когда она подняла голову, он заметил, что на ее веках залегли лиловые тени. Не плакала ли она? Он сам не был спокоен...
Он не заснул ни на минуту и чувствовал себя ослабевшим и совершенно выбитым из колеи. Видение этой ночи и воспоминания об уже пережитом преследовали его. Губерт не хотел признаться самому себе, что чувствовал на себе обаяние Ванессы. Он так решительно выкинул из головы все, что касалось ее, что не задумывался больше над тем, причастна ли она к планам своего отца и истории этого брака. Он убедил себя в том, что она все понимала -- вот и все! Поэтому он так упорно боролся с собой, со все возрастающим интересом к ней.
Служба продолжалась, и у Губерта появилось желание встретиться с ней глазами. Она, конечно, была дивно хороша. Что за удивительная белая кожа!
Он вспомнил замечание Чарльза Ланглея у дворца, и чувство гнева вновь поднялось в нем.
Какого же, в самом деле, цвета ее глаза? Черные как чернила, казалось ему, и в то же время они имели темно-синий оттенок. А ее ресницы, наверно, были в полдюйма длиной. И тени под ними производят впечатление почти зеленоватых. Они появились совсем недавно, чуть ли не в последнюю неделю. Чем это объяснить? Разве она не счастлива? Но из-за чего? У нее, кажется, нет причины... Ее везде принимают с распростертыми объятиями. Ее, дочь еврея-ростовщика! Да, но и графиню Сент-Остель, его жену!