Его голос был полон убийственного презрения -- так часто звучит голос ревности. И это пробудило в Ванессе дух Монтаньяни.
-- И вы смеете осуждать меня?
-- Потому что, к несчастью, вы являетесь для света моей женой.
Она издала какой-то невнятный звук -- не то вздох, не то рыдание. Это был голос глубокого страдания.
Этот стон поразил Губерта, но он был слишком рассержен, чтобы сознавать, как сильно заставляет ее страдать, -- напротив, ему доставляло почти удовольствие, что он может это сделать.
Человек, притаившийся в кустах, услышал этот звук, хотя и находился недостаточно близко, чтобы расслышать слова. Его безумные глаза блеснули в темноте. Губерт и Ванесса стояли в лунном свете, и он мог различить яркие цвета шали Ванессы.
-- Что говорил вам Чарльз? -- продолжал свирепо Губерт. -- Я должен знать, я настаиваю на этом!
-- А если я отказываюсь отвечать вам?
-- Вы обязаны меня слушаться, -- он грубо схватил ее за кисти рук, -- я вправе знать!
Ванесса презрительно рассмеялась. Значит, права принадлежат только одной стороне?