Наконец горничная доложила, что комната готова, и Ванесса встала.
Отец, сильно встревоженный, помог ей подняться по лестнице, и она очутилась в своей прежней комнате, обитой розовым шелком. В двери она остановилась и взглянула на отца -- он опустил глаза перед ее трагическим взглядом.
-- Папа, вы думали, что хорошо поступаете, выдавая меня замуж за Губерта, но вы поставили на карту две человеческих души.
В серебряном платье, с жемчугами в волосах, с упавшим к ногам собольим манто, даже сейчас, подумал ее отец, она походила на прекрасную королеву.
-- О дитя мое, дитя мое... -- голос его прервался от волнения, -- Ванесса, что же случилось? Чем я могу помочь?
-- Дайте мне заснуть. Я так устала, все равно слишком поздно.
Он пробовал настоять, чтобы горничная помогла ей раздеться, но она отказалась все с тем же мертвым спокойствием, и он вынужден был оставить ее. Он услышал, как она повернула ключ в замке, и еще раз позвал: "Дитя мое!".
-- Я здорова, папа, дайте мне только спать, -- раздался в ответ неестественно монотонный голос.
Итак, до утра ничего нельзя было предпринять. Вениамин Леви вернулся в свою комнату и стал обдумывать происшедшее.
Скоро начнет светать -- следует ли ему телефонировать в Сент-Остель?