Ворон, заметив это, пытался ее развлечь.
-- С каким чувством вы ждете вашего первого приема в Рейтсе? -- спросил он. -- Мне всегда было интересно знать, как может относиться человек, незнакомый с английскими обычаями, ко всем этим скетчам, обедам, кострам, триумфальным аркам и прочим атрибутам, сопровождающим у нас приезд домой. Вероятно, как к неприятному испытанию, не правда ли?
Глаза Зары стали круглыми от испуга:
-- И я должна буду через все это пройти?
Ворон смутился. Как, значит, ее муж до сих пор ей об этом не сказал? Что же у них за отношения? И у него невольно вырвалось: "Господи!", но затем он овладел собой и сказал:
-- Да, конечно, вам придется пройти через это. Но Тристрам, вероятно, будет недоволен, что я вас об этом предупредил, и скажет, что я запугиваю вас. На самом деле все не так скверно. Вам надо будет только мило улыбаться и пожимать всем руки, и все от вас будут в восторге, потому что старая Англия еще поклоняется красивой женщине.
Зара не отвечала. Она слышала гимны своей красоте на всех европейских языках, поэтому такие слова нисколько ее не трогали.
Ворон переменил тему разговора, и они отправились к следующей стоянке. Он стал спрашивать ее, известно ли ей, что сегодня к обеду дамы собираются явиться в импровизированных маскарадных костюмах, а мужчины -- в охотничьих куртках, что к вечеру ожидаются две большие партии гостей из соседних поместий и что поэтому в картинной галерее будут устроены танцы, для чего из Лондона выписан прекрасный оркестр. Зара, как оказалось, знала об этом. Тогда Ворон спросил ее, какой она предполагает надеть костюм, и прибавил:
-- Вы должны сделать себе такой костюм, чтобы непременно быть с распущенными волосами, -- вы должны доставить нам удовольствие!
-- Я предоставила выбор костюма леди Этельриде и сестрам, -- сказала она.