Подали десерт и посыпались тосты за здоровье королевы Гиньеверы. Молодые супруги за все время обеда так ни разу и не обратились друг к другу, и леди Анингфорд, наблюдавшая за ними, стала бояться, что ее план не удастся. Но назад дороги не было, поэтому среди шуток, сыпавшихся со всех сторон, "Брингильда" поднялась и, взяв золотую чашу, стоявшую перед ней, сказала:
-- Я, Брингильда, которой королева-мать поручила сопровождать леди Изольду к королю Марку под рыцарским покровительством лорда Тристана, предлагаю вам, лорды и леди короля Артура, выпить за их здоровье! -- и она отпила из собственного бокала, а золотую чашу передала герцогу, который в свою очередь передал ее молодой паре. Тристрам, поскольку все взоры устремились на него, вынужден был продолжать игру. Он встал, взял свою жену за руку, поклонился компании и, дав Заре отпить из чаши, затем сам осушил ее до дна. Тогда все хором закричали: "За здоровье и счастье Тристана и Изольды!"
Когда поднявшийся шум несколько утих, "Брингильда" в ужасе воскликнула:
-- Великий Боже, что я наделала! По ошибке я предложила им не ту чашу! В этом золотом бокале был любовный напиток, приготовленный из редких трав самой королевы и предназначенный как свадебный напиток для Изольды и короля Марко! Теперь лорд Тристан и леди Изольда выпили его вместе и, следовательно, никогда не могут быть разлучены! О, горе мне, горе!
Со всех сторон раздался веселый смех, и только Тристрам стоял молча, держа за руку свою жену.
Но минуту спустя привычная выдержка взяла верх у обоих, и они, как и в свадебный вечер, продолжали играть комедию, начатую другими. Они рассмеялись и с помощью герцога кое-как дотянули до конца обеда. Когда обед кончился, все встали и снова рука об руку парами отправились в гостиную.
И если бы в золотой чаше действительно был любовный напиток, приготовленный ирландской волшебницей-королевой, то и тогда эти две жертвы любви не могли бы более страстно влюбиться друг в друга.
Самолюбие Тристрама при этом могло торжествовать победу, ибо он ни взглядом, ни поворотом головы не дал заметить своей жене, какая страсть кипит в его сердце, и когда начались танцы, он, протанцевав со всеми дамами по очереди, отправился курить и вернулся только тогда, когда должен был танцевать со своей "Изольдой" последнюю кадриль. На вальс он не решился бы, на это у него не хватило бы выдержки. Но даже та небольшая близость к ней, которую диктована кадриль, и вид ее прекрасной гибкой фигуры и развевающихся волос доставляли ему такие муки, что, когда вся компания разошлась наконец по своим комнатам, он переоделся и в полном одиночестве отправился бродить по лугам и лесам.
Глава XXX
После "бала при дворе короля Артура" все так устали, что на следующее воскресенье в церковь вместе с герцогом и юным Билли отправились только леди Этельрида и Лаура Хайфорд, которая решила на этот раз пустить в ход благочестие. Френсис Маркрут, видевший их из окна, любовался стройной и величественной фигурой своей белокурой леди; он восторгался ее дисциплинированностью: по-видимому, ничто не могло помешать ей выполнять свои обязанности. Вот действительно редкий и прекрасный образец настоящей аристократии, воплощение лучших ее черт.