Этельрида нагнулась и поцеловала ее.
-- Когда человек счастлив, как я, он становится добрым и ему хочется помочь всем и уничтожить все горести на земле. Мне иногда кажется, Зара, милая, что вы не вполне счастливы, как мне бы этого хотелось.
-- Этельрида, -- поспешно прошептала Зара, -- пожалуйста, дорогая, не расспрашивайте меня ни о чем. Мне никто не может помочь, я сама должна выйти из этого испытания. Только мне не хотелось бы, чтобы семья Тристрама и особенно вы, так как он вас очень любит, неправильно судили обо мне. Вы, может быть, думаете, что я сделала его несчастным? Если бы вы только знали все! Да, я раньше многого не понимала и совершила большую ошибку, а теперь я готова умереть за него, если нужно, но уже слишком поздно, и нам обоим осталось только играть свою роль...
-- Не говорите так, Зара, -- сказала встревоженная Этельрида. -- Что же могло стать между вами? Ведь Тристрам обожает вас!
-- Он любил меня... раньше, -- печально ответила Зара, -- но теперь уже не любит. Он рад был бы никогда больше меня не видеть... И, пожалуйста, не будем больше говорить об этом: для меня это слишком мучительно.
Этельрида поняла, что настаивать бесполезно, и переменила тему, заговорив о своей собственной свадьбе.
Вскоре гости стали разъезжаться, и так как Маркрут еще хотел остаться, чтобы выкурить сигару с герцогом, а главное, без помехи попрощаться со своей невестой, Тристраму с Зарой пришлось возвращаться домой одним.
Таким образом, настал момент объяснения супругов. Однако не успел Тристрам заговорить, как Зара перебила его:
-- Сегодня на лестнице вы бросили мне какой-то гнусный намек, всю низость которого я даже не поняла сначала; предупреждаю вас, что я больше не желаю слышать ничего подобного! -- ее голос вдруг прервался, и она страстным, но в то же время жалобным тоном сказала: -- Ах, я сегодня так страдаю... ради Бога, не говорите со мной, оставьте меня в покое.
И Тристрам замолчал. Все равно он скоро все это выяснит, и если она просит оставить ее в покое, то лучше так и сделать. Несмотря на его гнев и ревнивые подозрения, Тристрам не мог без боли видеть, как Зара забилась в угол сиденья и смотрела оттуда, как раненая лань.