-- Мне кажется, что я спала совсем недолго, -- сказала она, -- но теперь я чувствую себя гораздо лучше. Я очень благодарна вам за то, что вы взяли меня с собой. Мы уже в парке, правда?
-- Да, и сейчас будем у дома.
Зара вдруг вскричала.
-- Ах, смотрите, олень!
Действительно, большой олень испуганно застыл у дороги, ослепленный огнями фар. Но это видение длилось лишь одно мгновенье, и олень исчез в ночи.
-- Сейчас же после чая вы ляжете в постель, -- сказал Тристрам. -- Уже половина седьмого. Я телеграфировал, чтобы вам приготовили комнаты, но не те парадные апартаменты, в которых вы жили в последний раз, а в другой половине дома, где мы живем. Там вблизи и комната вашей горничной, что будет для вас очень удобно.
-- Благодарю вас, -- совсем тихо прошептала Зара. Она была очень тронута его вниманием и даже радовалась, что больна.
Подъехав к дому, они вошли в переднюю и повернули в левый коридор. Ближайшей комнатой оказалась гостиная Тристрама, где было тепло и уютно, а на столе все приготовлено для чая. Зара почувствовала себя значительно лучше, синеватая бледность сошла с ее лица. Ей очень понравилась комната, которую она до сих пор еще не видела, и запах горящих поленьев и хороших сигар. Бульдог Джек спал у камина, когда они вошли, но, увидев хозяина, стал бурно выражать свою радость, и Зара погладила его по голове.
Но все, что ни делала Зара, вызывало у Тристрама чувство горечи. Зачем она так мила и кротка, когда все равно уже слишком поздно?
В ожидания чая Тристрам стал вскрывать письма. Тут была телеграмма от Френсиса Маркрута, посланная неделю тому назад, в которой он сообщал ему о болезни Зары, и письма от его многочисленных друзей. Среди них было и письмо Френсиса, написанное два дня тому назад, в котором тот кратко извещал Тристрама, что Зара перенесла большую утрату, о чем, конечно, лучше всего расскажет ему она сама, и выражал надежду, что, поскольку она совсем больна и удручена горем, Тристрам отнесется к ней с должным снисхождением и заботливостью. Значит, Маркрут знал обо всем? Это показалось Тристраму совершенно невероятным. Но, может быть, Зара сама рассказала ему в минуту горя?