"Я прошу вас не сходить вниз к обеду -- для меня это невыносимо. Мы увидимся завтра, перед моим отъездом, если вы захотите к двенадцати часам сойти в гостиную".
И это было все.
Чувствуя себя несчастной более, чем когда-либо Зара легла в постель.
На следующий день оба супруга, разбитые и измученные, встретились в гостиной в двенадцать часов.
-- В моем распоряжении только десять минут, -- сдержанно начал Тристрам. -- Автомобиль уже ждет меня у дверей. К пяти часам я должен быть в Лондоне, откуда вечерним поездом отправляюсь в Париж. Присядьте, пожалуйста, я постараюсь быть кратким.
Зара скорее упала, чем села в кресло. В ушах у нее звенело, и она боялась, что ей станет дурно.
-- Я сделал распоряжение, чтобы вы могли остаться в Рейтсе, сколько вам будет угодно, пока не осмотритесь и не создадите себе новых планов, -- говорил Тристрам холодным, бесстрастным тоном, не глядя на Зару, -- но я постараюсь, чтобы мы с вами больше никогда не встретились. Нам незачем расходиться открыто и вызывать скандал; о причинах нашего разрыва никто не должен ничего знать и пусть все думают, что им угодно. Своей матери я скажу, что наш брак оказался ошибкой и мы решили расстаться, вот и все. Вы будете жить, где и как хотите, я тоже. Я не упрекаю вас за то, что вы внесли такое горе в мою жизнь. Я виноват сам, что женился на вас очертя голову. Но я вас так любил... -- тут голос Тристрама дрогнул, и он, страстным жестом протянув руки, вскричал:
-- Боже мой! За что я так наказан! Ведь самое ужасное, что я и теперь люблю вас, люблю всей душой, несмотря на то, что собственными глазами видел... вашего любовника и... вашего ребенка!
И Тристрам, боясь взглянуть на Зару, чтобы не изменить своему решению, повернулся и почти выбежал из комнаты.
Зара вскрикнула и вскочила на ноги. Она хотела позвать его, остановить, но у нее не было ни слов, ни голоса, и она как подкошенная упала на пол.