-- Ваш подарок великолепен, дядя Френсис, -- сказала она, не благодаря его. -- Вы чей подарок хотите, чтобы я надела, ваш... или его?
-- Лорда Танкреда, разумеется. Он очень просил, чтобы вы надели эти камни именно сегодня, -- ответил финансист. -- И это только ничтожная часть тех драгоценностей, которые он собирается подарить вам. Они сейчас переделываются для вас. Вообще вся семья выказала по отношению к вам большую щедрость. Видите эту брошь с большим сапфиром? Это -- от герцога.
Зара, не выражая никакого восторга, кивнула головой и, вынув из ушей свои небольшие жемчужины, вдела в них большие серьги, усыпанные сапфирами и бриллиантами, а на свою белоснежную шею надела колье из крупных сапфиров и бриллиантов.
-- Вы сегодня прекрасны, -- в восхищении воскликнул Маркрут. -- Я знал, что на ваш вкус можно всецело положиться -- ваше платье очаровательно.
-- Значит, мы можем сойти вниз, -- спокойно констатировала она.
Зара казалась совершенно спокойной, и на лице ее не отражались никакие чувства; если в глазах у нее и было гневное выражение, то его нельзя было сразу заметить, так как она не поднимала их. Но внутри у нее все клокотало. Это была первая церемония жертвоприношения, и хотя она не могла не оценить прекрасных драгоценностей и роскошных нарядов, которыми ее одаривали, тем не менее они ничуть не уравновешивали собой того унижения, которое она испытывала. Ведь она была только пешкой в сделке между двумя мужчинами.
Зара не сомневалась, что семья лорда Танкреда тоже принимает ее только из-за денег дяди, и поэтому уже заранее ненавидела и презирала его родных. Она считала, что древний благородный род не должен унижаться до подобных сделок.
Когда Зара с ледяной холодностью сказала "... мы можем сойти вниз", Маркрут почувствовал большую неловкость.
-- Но, Зара... Вы ведь будете любезны? Вы ведь ни с кем не будете резки?
В ответ он получил только гневный взгляд: она ведь дала слово, значит, говорить было не о чем.