Глава XIV
Лошадь Тристрама, Сатана, была как-то особенно беспокойна, когда на следующее утро он поехал на ней в парк -- ему даже пришлось взять ее на трензеля. Но он был рад непокорности Сатаны -- это отвлекало его от мрачных мыслей. А настроение у него было очень тяжелое. В течение трехдневного отсутствия Зары он предавался романтическим любовным мечтам, как-то забывая о ее холодности и формальном отношении к предстоящей сделке. Поэтому когда он снова столкнулся с ее ледяным отношением к себе, оно поразило его, как совершенная неожиданность.
Но в это утро Тристрам уже отлично знал, что глупо было ожидать от нее чего-нибудь другого. Он сознавал, что вообще совершил глупость, затеяв эту женитьбу, но не собирался отступать от своего намерения и готов был заплатить за свою глупость, сколько бы ни потребовалось. Впрочем, он все-таки надеялся, что сумеет побороть неприязнь Зары.
Приехав домой, Танкред принял ванну и привел себя в тот безукоризненный вид, какой должен иметь жених, отправляющийся с визитом к своей невесте.
Зара же была бледнее обыкновенного, когда сошла вниз, в кабинет, где он ждал ее. Синие тени лежали у нее под глазами, и не было сомнения, что она всю ночь проплакала. Нежность к ней охватила Тристрама. Что же ее так угнетает? Разве нельзя утешить ее? Он пошел к ней навстречу, протянув обе руки. Но она стояла неподвижно, как мраморная статуя, и руки его опустились; он только выразил надежду, что она чувствует себя хорошо, и сказал, что автомобиль ждет их внизу, так что, если она желает, они сейчас же могут ехать к леди Танкред, его матери.
-- Я готова, -- ответила Зара, и они отправились.
По дороге он говорил ей, что проезжал сегодня верхом мимо их дома и старался угадать, где ее окно. Затем спросил, любит ли она ездить верхом, на что Зара ответила, что не садилась в седло уже десять лет, но в детстве очень любила ездить.
-- Я вам достану хорошо объезженную лошадь, -- сказал Тристрам, радуясь, что она хоть на этот раз не оборвала его, -- и научу вас ездить, когда мы будем жить в Рейтсе. Вы не против?
Но Зара не успела ответить, потому что они как раз подъехали к дому его матери.
Когда Михельгом, открыв дверь, увидел Тристрама с его невестой, лицо его просияло. Тристрам, обращаясь к нему, весело провозгласил: