От Макова я поехал к Суворину и сообщил ему о происшедшем, разумеется, со всеми мелочами. Хотя он и старался казаться совершенно равнодушным, но я заметил, что рассказ мой о неожиданном для него препятствии, встреченном на первом же шагу "Историческим Вестником", охладил его к задуманному изданию. Он старался меня успокоить и сказал, чтобы я просил о разрешении издания на свое имя, а он не отказывается, как уже обещал, давать все материальные средства для его осуществления и ведения. Это было благородно и не могло не тронуть меня. Я опять поехал к Макову и с трудом убедил его позволить мне напечатать в объявлениях об издании "Исторического Вестника", что этот журнал будет издаваться "при содействии А.С. Суворина", и что ответственность за исправный выход книжек и аккуратность всех расчетов принимает на себя книжный магазин "Нового Времени". Первый (1880-й) год "Исторический Вестник" выходил с моей на нем подписью, как "редактора-издателя", но через год обстоятельства переменились, и Суворину без всяких затруднений разрешили подписываться издателем, которым он и был в действительности".
В создании "Исторического Вестника" сказались, как то я и отметил в своей речи на могиле Алексея Сергеевича, вся типичность, благородство и широта его природы. Будучи деятелем очень определенного политического стяга, он предоставил редактору журнала, принадлежавшему скорее к западнической либеральной фракции, полную свободу действия, полную независимость, охотно допуская, чтобы в журнале, издаваемом под его флагом, работали не только люди ему единомышленные, но и инако верующие и даже принципиальные противники. Если вспомнить историю журнала, то мы увидим в ряду его сотрудников В.О. Михневича, Г.К,. Градовского, Р.И. Сементковского, В.И. Модестова и др., которые, будучи постоянными работниками "Новостей" О.К. Нотовича, почти ежедневно вели принципиальную борьбу и с "Новым Временем", и с самим Сувориным, как автором "Маленьких писем". Такого рода терпимостью издатель "Исторического Вестника" как бы отмежевал газетное преходящее и повседневное от журнального научно-литературного.
Он горячо любил этот издаваемый им журнал, высоко ценил своего редактора и, когда мне приходилось по тем или другим редакционным поводам обращаться к нему в дни тяжких болезней С.Н. Шубинского по делам журнала, все лицо Суворина расцветало лаской и радостной улыбкой и ясно говорило о воодушевляющих его добрых чувствах. За месяц до кончины Суворина мне пришлось навестить его по одному случаю. Исхудалый, осунувшийся, бледный, сидел он у окна своего кабинета, видимо, страшно страдая от своего неизлечимого недуга. И нужно было видеть это сияние добрых глаз, когда я стал ему говорить о журнале, о планах на будущее, о здоровьи его друга-редактора!..
Страстный любитель истории, Алексей Сергеевич, кроме названных периодических изданий, охотно шел навстречу и роскошным издательствам в интересах все того же русского просвещения. Так, им изданы: "Иллюстрированная история Петра Великого" и "Иллюстрированная история Екатерине II", "Картины Лондонской национальной галереи", "Картины императорского Эрмитажа", "Историческая портретная галерея", "Дрезденская картинная галерея" с текстом г. Люке, "Император Павел I", "Император Александр I" и "Император Николай I" Н. К. Шильдера, "Олеарий, описание путешествия в Московию", и других иностранцев, писавших о России: Герберштейна, Флетчера, Плано Карпини, Корба, "Палестина" А.А. Суворина, "Исторические очерки и рассказы" С.Н. Шубинского и мн. др.
Благодаря любезному вниманию Алексея Сергеевича к моей скромной литературной деятельности, он согласился и на издание моих очерков по истории русской революции, которые в скором времени выйдут в свет.
Напрасно было бы думать, что, издавая роскошные книги, Суворин руководился какими-нибудь коммерческими расчетами; это была потребность его души, потребность сеять в России "разумное и вечное", и в этом отношении мне ярко вспоминается один характерный случай, обрисовывающий его как крупного издателя-мецената. Провинциальный наш сотрудник С.Н. Браиловский делает предложение об издании полного собрания сочинений поэта Пушкинской плеяды Туманского. Предполагая, что это издание будет носить характер изданий "Дешевой Библиотеки", вроде Веневитинова, Дельвига, Баратынского, Одоевского, Цыганова и других, С.Н. Шубинский, по соглашению с Сувориным, дает предлагающему благоприятный ответ: "присылайте, мол, собранное с вашим предисловием". Летом прошлого года С.Н. Шубинский тяжело заболел, а в это время от Браиловского получается тяжеловесная посылка -- стихи, письма Туманского, его, Браиловского, обширное предисловие. Суворин в городе, и больной редактор "Исторического Вестника" поручает мне с ним повидаться и сказать от его имени, что такого громоздкого издания нельзя предпринимать, что оно явно убыточно, что вышло недоразумение и что посылку нужно вернуть Браиловскому при объяснительном письме. Исполняю возложенную на меня миссию и слышу ответ:
-- Конечно, где теперь предпринимать такое издание...
-- Так я так и напишу Браиловскому и верну ему рукопись?
-- Нет, оставьте это все у меня. Я тут кое-что посмотрю.
-- Сергей Николаевич боится, что вы куда-нибудь засунете эти бумаги и потом их будет не найти.