Матушка, видя, что сын снова погрузился в свои прежние занятия, шлет с нарочным ему приказ вернуться к годовщине смерти брата Феодора; но Петру не до панихид, не до придворных обрядов, и он спешит с ответом:
"Вселюбезнейшей и дражайшей моей матушке, Государыне Царице Наталии Кирилловне, недостойный сынишка твой, Петрушка, о здравии твоем присно слышати желаю. А что изволила ко мне приказывать чтоб мне быть в Москве, и я быть готов; только гей-гей, дело есть. И то присланный сам видел, известит яснее, а мы молитвами твоими во всякой целости пребываем".
К просьбам матери возвратиться скорее в Москву присоединилась и молодая царица, писавшая мужу:
"Государю моему радости, Царю Петру Алексеевичу. Здравствуй, свет мой, на множество лет! Просим милости, пожалуй, Государь буди к нам, не замешкав. А я при милости матушкиной жива, женишка твоя Дунька челом бьет".
Такая переписка между Москвою и Переяславлем возобновлялась неоднократно. Мать, чуя своим любящим сердцем, что над головою сына скопляется гроза, усиленно зовет его домой, а он, не ведая забот и тревог, веселый и радостный, шлет ей известия о кораблях.
"Гей, о здравии слышать желаю и благословения прошу, -- пишет он ей, -- а у нас все здорово, а о судах паки подтверждаю, что зело хороши все, и о том Тихон Никитич* сам известит. Недостойный Petrus".
______________________
* Боярин Стрешнев, посланный матерью за Петром.
Скоро, однако, царственному плотнику-подмастерью пришлось внять голосу матери, временно устраниться от любимых занятий и любезных ему мастеров "Немецкой слободы" и действительно подумать о своей дальнейшей судьбе. Притязаниям Софии наступила пора дать отпор, и настало время променять топор, пилу и барабан на единодержавный скипетр, для которого семнадцатилетняя рука его уже достаточно окрепла.
Осенью 1689 года у него произошел окончательный разрыв с сестрою, которую, по настояниям близких ко двору Натальи Кирилловны лиц, он решил устранить от незаконного участия в управлении делами государства.