Маленький Петр был прелестный ребенок -- живой, веселый и здоровый. Наружностью он чрезвычайно походил на мать, хотя в характере его замечались наследственные черты от деда: стремление к самостоятельности, любовь к воинским занятиям, энергичность и вспыльчивость. Все эти свойства характера очень нравились Петру Великому, и он с удовольствием смотрел, как его внук постоянно возился с ружьями, строил батареи и сам стрелял из небольших игрушечных орудий. Все эти детские игры напоминали государю его собственное детство, когда он, на глазах своего родителя, наполнял воинским шумом и гамом вместе с "робятками" покои кремлевского дворца. Петр для поощрения подарил даже внуку шпагу, которую маленький царевич дорого ценил во всю свою кратковременную жизнь.
И Екатерина, и Петр выказывали тем более расположения к внуку, что в 1723 г. лишилось родного сына, -- Петра Петровича и у них оставались лишь три дочери -- Анна, Елизавета и Наталия.
После смерти Петра I, а также по кончине через несколько дней за ним его дочери Наталии Петр Алексеевич, десятилетний внук Екатерины, стал еще ближе ее сердцу, и заботы об его воспитании не покидали вдовствующей императрицы. На него было обращено особое внимание, и по поводу его в 1726 г. шли даже совещания в основанном к тому времени Екатериною высшем правительственном учреждении -- Верховном Тайном Совете. Так, член Верховного Совета, барон Остерман, составил такой план: 1-е, чтобы дети покойного государя были ближайшими наследниками престола, и, 2-е, чтобы примирить враждебные партии, -- старую и новую, Остерман предлагал соединить браком принцессу Елизавету Петровну с великим князем Петром Алексеевичем, что совершенно противоречило установлениям нашей церкви.
Однако этому плану не суждено было осуществиться, и маленькому Петру вскоре перестала грозить опасность будущего подневольного брака с родной теткой, на шесть лет при том его старшей. Но если он освободился от одной опасности, зато судьба подготовила ему иную, еще горшую: всесильный при дворе Екатерины, Меньшиков, желая навсегда упрочить свое положение в государстве, затеял женить Петра на одной из своих дочерей.
III.
В этих видах Меньшиков настоял на том, чтобы Екатерина составила духовное завещание, по которому Петр объявлялся наследником русского престола, причем до его совершеннолетия делами государства должен был управлять Тайный Верховный Совет; в случае смерти Петра престол должен был перейти к дочерям Петра Великого, сначала к царевне Анне, а потом Елизавете. Царевнам же и Верховному Совету в этом завещании вменялось в "обязанность" стараться о сочетании браком молодого императора с дочерью князя Меньшикова. И действительно, когда Екатерина I скончалась 6 мая 1727 года, Петр Алексеевич был объявлен императором всероссийским, под именем Петра II. И тут-то Меньшиков дал полную волю своим честолюбивым планам.
Как председатель Верховного Совета, он настоял на следующем указе: так как Петр II провозглашен императором, то в государстве не может быть иной воли, кроме его, императорской, а следовательно, пункт завещания, назначавший регентство (т.е. управление) в лице Верховного Совета, недействителен, и император должен быть объявлен совершеннолетним; но так как всякое его приказание, по законам российской империи, делалось указом, то очевидно, тот, кто мог руководить этими приказаниями, и становился регентом государства. А чтобы получить постоянную возможность руководить этими приказаниями, Меньшиков, как будущий тесть государя, взял его в свой дом, на Васильевском острове.
Таким образом, Меньшиков самостоятельно сделался опекуном малолетнего государя и почти всевластным распорядителем судеб нашего отечества. Конечно, одиннадцатилетний Петр II не мог лично править государством, и все делалось, как то угодно было всесильному опекуну-регенту. К чести Меньшикова нужно сказать, что он, ради корыстных и властолюбивых видов, не оставил в пренебрежении дела образования молодого русского монарха. Как сам Меньшиков, так равно и остальные приближенные понимали, что со времени Петра Великого для правителя великой державы необходимо серьезное образование и всесторонние знания.
В этих-то видах к Петру II и был приближен барон Андрей Иванович Остерман, на коего и возложена обязанность руководить научными знаниями одиннадцатилетнего русского самодержца. И должно отдать справедливость, что для такого трудного и ответственного дела никто другой, лучший, не мог быть найден. Остерман был воистину просвещенный для своего времени, умный и опытный сановник, который, при более счастливых обстоятельствах в жизни молодого государя, был бы в состоянии принести ему неоцененную пользу.
К сожалению, Остерман не мог выполнить своей задачи: время было чрезвычайно смутное, и всякий приближенный ко двору только и думал о себе, о своем личном благе. Первый пример подал Меньшиков, а его примеру последовали и другие. Но во всяком случае, Остерман, как наставник и руководитель научных занятий царя-отрока, оставил по себе добрую память.