-- Я весьма сожалею, великий князь, что вы себя таким образом разжалываете, -- заметил ему воспитатель. -- Вместо того чтобы сознаться в вине вашей, быть благодарным, что вас останавливают, вы показываете свое неудовольствие против людей, достойных вашей благодарности. Сегодняшнее ваше поведение растерзало мое сердце, тем более, что никогда от вас я ничего подобного не ожидал.
И почтенный о. Павский, с своей стороны, указал наследнику на неблагопристойность его поведения. Эти замечания оказали доброе влияние на князя: он был смущен и сознал свою вину; но этим дело не окончилось. Как раз в это время вернулся в город государь и, узнав о дурном поведении сына, встретился с ним холодно и запретил даже подходить к себе. Только заступничество добрейшего Мердера смягчило гнев Николая Павловича, и он простил сына.
Узнав однажды о дерзком ответе наследника Мердеру, государь грозно объявил Александру Николаевичу:
-- Уходи! Ты недостоин подойти ко мне после такого поведения: ты забыл, что повиновение есть долг священный, и что я все могу простить, кроме неповиновения.
По требованию его величества, воспитатель должен был перечислить главные недостатки цесаревича: надменность, род сопротивления при исполнении приказаний и страсть спорить, доказывающая желание быть правым. Все эти недостатки проистекают, по объяснению Мердера, от гордости. Государь, выслушав воспитателя, решил, что Александр Николаевич лишится права носить мундир по воскресеньям, если когда-нибудь еще покажет малейшее непослушание. Впрочем, эту меру наказания не пришлось применять, и наследник с тех пор тщательно избегал случая огорчать отца.
В другой раз великий князь вел себя дурно на уроке Жуковского: играл руками, шевелился и не хотел слушать увещеваний наставника и воспитателя. Жуковский выразил удивление, что великий князь остается хладнокровным к советам любящих людей, и эти простые слова оказали свое действие: Александр Николаевич застыдился и чистосердечно просил у наставника прощения.
Когда наследник пытался ввести в обман учителей, то, чтобы положить конец его уловкам и уничтожить в зародыше дурную наклонность, наставники устранили самый повод к обману. По классным правилам, заведенным Жуковским, каждая дурная отметка ученика уничтожалась хорошей его работой, сделанной по собственному почину. И вот Александр Николаевич и Паткуль, воспользовавшись этим правилом, начали плохо готовить заданные обязательные уроки, а полученные по этим предметам дурные отметки покрывали в конце недели несколько хорошо выполненными, по собственному почину, переводами из произведений иностранных писателей. Заметив эту хитрость, Мердер и Жуковский отменили правило об исправлении отметок и объявили, что собственные работы будут засчитываться не еженедельно, а по полугодиям. Таким образом, соблазн к обману был устранен, и великому князю с товарищем не оставалось ничего другого, как ежедневно уже заботиться о заданных уроках.
Главным образом было обращено серьезное внимание на то, чтобы наследник не злоупотреблял своим положением и не обижал своих товарищей. Каждый раз, когда он позволял себе несправедливость по отношению к ним, был вспыльчив или резок, Мердер и Жуковский останавливали его выговорами, делали строгое замечание и разъясняли всю несправедливость его поступка. Нужно, однако, заметить, что и маленькие друзья его не давали себя особенно в обиду и ставили на вид отсутствие товарищества великому князю.
-- Вы не знаете, -- воскликнул однажды Александр Николаевич, обращаясь к наставникам, -- какое доказательство дружбы мне дал сегодня Виельгорский! Г. Жилль сказал, что ему никогда не приходится по вторникам и пятницам аттестовать Паткуля отлично. Я ему ответил на это, что знаю причину тому: Паткуль терпеть не может этих уроков потому, что один заниматься не любит. Когда мы остались одни, Виельгорский заметил мне, что дурно выдавать товарища и передавать то, о чем его не спрашивают.
Этот маленький урок товарищества, преподанный Виельгорским наследнику, показывает, что правы были лица, на попечение коих возложено было воспитание, когда, в видах пользы великого князя, установили его совместное обучение со сверстниками. В этом сообществе он почерпал драгоценные правила дружбы, равенства и справедливости.