Источниками для настоящей статьи послужили всѣ печатные труды В. Стоюнина, а также неизданные дневники и письма къ женѣ, за доступъ къ которымъ авторъ приноситъ свою искреннюю признательность вдовѣ покойнаго, Маріи Николаевнѣ Стоюниной.
Ноября 4-го 1888 года скончался, 62 лѣтъ отъ роду. извѣстный педагогъ и писатель Владиміръ Яковлевичъ Стоюнинъ. Съ чувствомъ неподдѣльной скорби встрѣтило русское общество эту печальную вѣсть: съ арены общественной дѣятельности сошелъ въ могилу еще одинъ честный и убѣжденный человѣкъ, проработавшій неустанно на педагогическомъ и литературномъ поприщѣ въ теченіе сорока лѣтъ и успѣвшій снискать себѣ за это время общее уваженіе и любовь. В. Я. Стоюнинъ, получивъ воспитаніе и образованіе въ эпоху 40-хъ годовъ, усвоилъ все лучшее и чистое, что выработала передовая русская мысль того времени. Суровая дѣйствительность, окружавшая его съ юныхъ лѣтъ, закалила его характеръ въ борьбѣ съ обстоятельствами, выработала въ немъ серьезный взглядъ на жизнь и пріучила къ упорному труду и точному исполненію своихъ обязанностей. Уяснивъ себѣ недостатки нашей общественной жизни, особенно рельефно выразившіеся въ постановкѣ у насъ педагогическаго дѣла и семейнаго строя, въ низкомъ уровнѣ развитія общественной жизни въ связи съ общественными идеалами, Владиміръ Яковлевичъ въ цѣломъ рядѣ публицистическихъ, научныхъ и педагогическихъ произведеній, указывалъ на эти пробѣлы нашей жизни, настойчиво проповѣдуя необходимость самоусовершенствованія и саморазвитія, согласно съ требованіями истинной нравственности и европейскаго просвѣщенія, безъ разрыва, однако, связи съ прошлымъ своего народа, его преданіями и идеалами. Какъ практикъ-педагогъ, какъ общественный дѣятель, Стоюнинъ не входилъ никогда въ компромиссъ съ своею совѣстью, не поступался своими убѣжденіями и громко подымалъ голосъ тамъ, гдѣ слышалъ ложь и узкое своекорыстіе. Эта цѣльность нравственнаго облика, стойкость убѣжденій и просвѣщенный взглядъ на жизнь и ея требованія, причиняли покойному не мало непріятностей съ точки зрѣнія матеріальныхъ выгодъ, но за то снискали ему уваженіе всего русскаго образованнаго общества, столь ярко выразившееся на его похоронахъ и въ цѣломъ рядѣ газетныхъ и журнальныхъ статей. посвященныхъ его памяти и оцѣнкѣ его дѣятельности.
I.
Владиміръ Яковлевичъ Стоюнинъ происходилъ изъ обѣднѣвшей купеческой семьи. Предки и родители его вели нѣкогда обширную торговлю въ Костромѣ и считались людьми съ очень хорошимъ достаткомъ; но какія-то предпріятія разстроили дѣла отца Стоюнина, и онъ, потерявъ состояніе, переѣхалъ на жительство въ Петербургъ. Не смотря на трудное матеріальное положеніе семьи, когда мальчикъ подросъ и настала пора учиться, онъ былъ помѣщенъ въ лучшее тогда частное нѣмецкое Анненское училище.
Но не свѣтлыя воспоминанія сохранилъ на всю свою жизнь юный ученикъ объ этомъ разсадникѣ нѣмецкой педагогики: обыкновенное сѣченіе и сѣченіе по ладонямъ, или какъ тогда называли, "по рукамъ" считалось начальствомъ лучшимъ педагогическимъ пріемомъ въ отношеніи провинившихся дѣтей. "Рѣдкій день проходилъ, -- говоритъ Стоюнинъ въ своей статьѣ "Лучъ свѣта въ педагогическихъ потемкахъ" {XXV лѣтъ. Сборникъ Общества для пособій нуждающихся литераторамъ и ученымъ.}, чтобы изъ того или другого класса въ дверяхъ корридора не слышался голосъ кого-либо изъ педагоговъ: Schuldiner, Ruthen! Тотчасъ же являлся въ классъ шульдинеръ (сторожъ) съ двумя пучками розогъ подъ мышкою и здѣсь находилъ нѣсколькихъ мальчиковъ, стоявшихъ передъ каѳедрою учителя, съ которыми ему предстояло имѣть дѣло... Обыкновенно, послѣ шести-осьми ударовъ, ладони и пальцы наливались кровью, вспухали и послѣ долго горѣли и дрожали, когда приходилось писать. Впрочемъ, не всѣ изъ преподавателей любили пользоваться услугами шульдинеровъ; болѣе свирѣпые приносили съ собою пучокъ розогъ и расправлялись сами, не сходя даже съ высокой каѳедры, а подзывая къ ней провинившагося.
Можетъ быть, въ этихъ первыхъ дѣтскихъ школьныхъ впечатлѣніяхъ лежитъ основаніе той горячей проповѣди Стоюнина во все время его педагогической дѣятельности противъ всякаго насилія, наказанія и угрозы въ дѣлѣ воспитанія.
Послѣ двухъ лѣтъ ученія въ Анненскомъ училищѣ, Стоюнинъ былъ переведенъ въ казенную 3-ю е.-петербургскую гимназію, тоже считавшеюся въ то время лучшею изъ остальныхъ гимназій."Но и русская гимназія въ отношеніи тѣлесныхъ наказаній недалеко ушла отъ своего нѣмецкаго собрата; только здѣсь сѣченіе "по рукамъ" считалось варварскимъ, а процвѣтала обыкновенная порка. И какъ разъ въ день перехода въ новое заведеніе, новичекъ-гимназистъ попалъ на знакомую по прежнему мѣсту сцену. "Инспекторъ, охотникъ до расправы въ этомъ родѣ, повѣствуетъ въ той же статьѣ Стоюнинъ, воспользовался случаемъ, когда оказалось нужнымъ безотлагательно высѣчь одного провинившагося ученика, присоединилъ къ нему нѣсколько другихъ, которые были у него на примѣтѣ за прежнія вины и устроилъ зрѣлище для того класса, въ который попалъ я. Насъ повели попарно въ спеціальную комнату, гдѣ было уже все приготовлено. Главный виновникъ неудовольствія начальства, оказался тщедушный, скромный мальчикъ, который при видѣ орудій казни рыдалъ, просилъ прощенія, но напрасно"...
"Эта сцена со всѣми подробностями глубоко врѣзалась въ моей памяти", -- замѣчаетъ авторъ статьи.
За то въ научномъ отношеніи 3-я гимназія въ то время стояла въ довольно благопріятныхъ условіяхъ. Такіе опытные педагоги какъ директоръ Буссе, преподаватель Свенске и нѣкоторые другіе, оказывали доброе вліяніе на умственное и нравственное развитіе учениковъ.
Въ молодомъ и даровитомъ гимназистѣ рано проснулась жажда познанія, любовь къ наукѣ, поэзіи и искусству. Уже въ младшихъ классахъ принимается онъ за стихотворство и нѣкоторыя пробы пера доставляютъ ему среди товарищей славу поэта и писателя, какъ напр. его стихотвореніе {"Сѣв. Вѣстн." 1887 г. XII.} "Колокольчикъ", пользовавшееся въ гимназіи большею популярностью и кончавшееся словами: