— О, Гуски молодец, — ответила она. — Мы уже были убеждены, что вас больше не увидим. Отказались и от надежды. А как убивался Фелисьен!
— Фелисьен... он хороший малый!..
Надежда поправила подушки у меня под головой. Э, да тут Гуски! Он сидит у постели с приподнятыми ушами; глаза у него так и играют от удовольствия. Я глажу славное животное, которое чувствует от этого бесконечную радость.
— Долго ли я был там? — робко спрашиваю я, обращаясь к замерзшему оконцу.
— Двое суток...
— Двое суток? И это возможно? Как же можно выдержать и не замерзнуть?
— Вы лежали, словно в снеговом футляре, где держалось немного вашего тепла. Настоящая, естественная снеговая хата! Когда буря сп а ла, собака отыскала вас чутьем, разрыла снег и привела помощь. А знаете, где вас нашли?
— Ну?
— Меньше шестидесяти шагов к западу от машины.
— Так! Это называется погибнуть на пороге дома.