Но едва я отошел, как другая фигура вынырнула из мрака. Я услышал гневный крик. Казалось, что две фигуры начали борьбу.
Кто же это такой? Я не видел никого из друзей, находившихся по другую сторону машины.
— Надежда! Надежда! — бешено крикнул я, поспешно возвращаясь назад. — Одна из борющихся фигур бросилась кошачьим бегом и исчезла. — Надежда, — это был Сив?
Девушка схватилась за меня трясущейся рукой. Она тяжело дышала.
— Этот негодяй... Он осмелился... осмелился обнять меня...
В эту минуту вдруг прояснилось. Электрическая буря пролетела, как молния, исчезая на юго-западе, и тусклый свет бесконечного полярного дня снова озарил край.
XI.
Теперь только я припомнил различные подробности, которым до сих пор не придавал значения: как Сив кружился поблизости от Надежды, его преувеличенную услужливость, которую девушка считала лишь за старательность хорошего слуги; бросаемые украдкой, пламенные взгляды, которыми провожал фигуру молодой девушки этот человек.
Я ничего не сказал Снеедорфу о поведении его слуги. Надежда сама потребовала от меня, чтобы я не вызывал сцены. Она просила у меня защиты, и, я решил, что если Сив решится приблизиться к ней, ему будет худо...