Где же остальные обломки? И где трупы Петера Гальберга и Стеффенса? С тяжелым чувством разошлись мы по берегам грязного потока.
Мы искали между камнями в русле, взбирались на скользкие, окруженные зеленой несущейся водой, обломки скал, в пучинах, где кружилась пена, в наносах сыпучего, проваливающегося под ногами песка.
На месте, где наваленные камни образовали барьер поперек реки, я решился переправиться на другой берег.
Нигде ни обломка, ни винта. Только тот единственный кусок стали, который ничего не мог рассказать нам о ходе мрачной катастрофы, совершившейся в глубинах ледника.
Наше разочарование было ужасно. Пробужденное живое воспоминание о недавнем несчастии взволновало и омрачило нас. Я же так и не мог догадаться, почему Сиву хотелось утаить свою находку.
В моей голове рисовались картины катастрофы: как машина летит в бездонную глубь, ударяясь о стены и утесы, как она падает в подземный поток, который несется по гладкому ледяному тоннелю, и как потом она несется в бесформенном виде по этому ледяному тоннелю, увлекаемая всю увеличивающейся быстротой патока. Затем становится светло, и она мчится через отверстие пещеры прямо в девственный кедровый лес. И стало ясным, что мы не можем надеяться увидеть которого-нибудь из своих друзей живым.
Возможно, конечно, что, направляясь по течению реки, мы найдем где-нибудь вдали запутавшиеся в корнях остатки до неузнаваемости обезображенных трупов.
После трехчасового отдыха, выступили мы в обратный путь по правому берегу реки Надежды, путь, который был полон невероятных приключений.
Вода часто образовывала здесь стремнины, пороги, водопады, широкими потоками устремлявшиеся между обломками скал. Вдоль русла во многих местах валялись вырванные стволы кедров, некоторые из них были покрыты еще свежим мохом; другие были выбелены водой и солнцем, как старые кости.
Тайга здесь по берегам пострадала от осенних бурь. Груды бурелома, разлагаясь, лежали в диком хаосе, а животворное весеннее солнце, словно чародей, создавало новую поросль — тысячи молодых кедров, выставлявших свои зеленые головки между телами павших великанов.