Мамонты выбежали из леса и бросились в реку, чтобы перейти ее. Их было пять штук, вел их громадный старый самец. Он был около пяти с половиной метров высотой, с громадной, почти черной гривой на шее и длинными бахромами на боках и брюхе. У него был высокий, странно выгнутый лоб. Его маленькие уши находились в нервном движении. Между желтоватыми клыками косматый хобот свивался подобно толстому червю.
Мамонт вошел в русло, и вода с пеной стала разбиваться о столбы его ног.
За ним медленно последовали остальные животные: один молодой самец с мало еще развитыми клыками, и две самки, из которых одна нежно подгоняла хоботом молодого, всего лишь нескольких месяцев, косматого, круглого, неуклюжего, комически-милого детеныша.
Отчаянный крик эскимоса заставил мамонтов насторожиться. Вождь стада обернулся, свернул хобот и, затрубив тревогу, хотел перейти брод.
Но тут случилось, чего нельзя было и ожидать. Фелисьен с явным удовольствием следил с самого начала за неожиданно появившимися чудовищами. Он ничему не удивился, не ужаснулся, словно он привык ежедневно видеть до полудюжины мамонтов. Он схватил ружье и приготовился к выстрелу.
Я моментально понял, какая была бы это неосторожность. Решительно, мы должны оставить в покое этих толстокожих!
Я бросился к французу и закричал:
— Не стреляй! не стреляй!
Он ответил со снисходительной улыбкой:
— Сколько центнеров свежего, хорошего мяса — и не стрелять!