Я бегло осматриваюсь, как лучше пробраться назад; цепляюсь за мокрые стебли брусники и клюквы. Уже вижу палатку. Я слышу, как гудит гром в долинах.
Но что это? Крик! Я осматриваюсь и замечаю какие-то фигуры, быстро двигающиеся в тумане, который поднялся после дождя.
Прежде чем я в состоянии был крикнуть, около двадцати этих загадочных существ бросаются на палатку. Слышен шум короткой борьбы, двукратный лай! И я вижу, как эти существа — я могу различать лишь их силуэты — тащат свою добычу к лесу и исчезают в нем.
XIX.
Я остался совершенно беспомощным и одиноким в наводящей ужас, молчаливой, враждебной стране.
Проносятся еще черные разорванные облака, но между ними уже проглядывает голубое улыбающееся небо.
Даже тогда, когда я заблудился на ледниковой равнине и стоял одинокий среди ревущей бури, даже тогда я не чувствовал такой тяжести и такого беспомощного состояния. Никогда на меня не нападало столь сильного страха, как после этой внезапной катастрофы.
Что это за существа, которые напали на лагерь? Взяты ли мои друзья в плен или же убиты? Что будет с ними, если они в плену? Ведь множество ученых утверждает, что человек ледниковой эпохи был людоедом.
Признаюсь, что в первое время я думал только о Надежде. А последовавшая сильная душевная боль выяснила для меня самого приятную и вместе с тем страшную действительность, что я люблю эту смелую девушку. Я понял в один и тот же миг, что люблю ее и что она потеряна для меня. Я бросился лицом в мох и зарыдал.
Когда я взошел под кедры, на вершину холма, там не было уже палатки: все исчезло и следы борьбы смыл дождь. Нигде кругом не было видно ни одного живого существа.