Полярный волк, раненый в горло, подпрыгнул и издал резкое рычание. Стрела вонзилась до половины. Зверь начал кружится; он зашатался, как пьяный, и потом свалился, вытянувшись в последней агонии.
Минута шла за минутой. Волчье тело коченело; глаза помутнели; одна из задних ног торчала кверху. Кровь, вытекая из раны, образовала небольшую лужу.
По временам я глядел на часы. Оживленное, неутомимое их тикание производило на меня приятное впечатление. Оно действовало ободряюще.
Чалы показывали ровно три четверти восьмого, когда я услышал тихий шелест. Какие-то глухие голоса неясно долетали до моего слуха. Очевидно, приближалось много людей. Вскоре появилось семь фигур. Я увидел небольшие луки и копья, которые держали в руках эти люди.
С минуту они поглядели на меня со спокойным вниманием, при чем обменялись между собою короткими словами на незнакомом языке.
Речь их была странная, грубая, полная гортанных звуков, произносимых своеобразно, как бы с напряжением, и похожих на крик диких лесных животных.
Потом дикари притащили ствол кедра, с которого ветки были обломаны так, что он образовал первобытную лестницу, и спустили его в ловушку.
Это было немое приглашение лезть наверх. Я колебался.
Решив все же, я хотел сделать попытку встать. Но едва я поднялся и сделал шаг, боль в колене возобновилась с такой силой, что я упал бы на месте, если бы во-время не схватился за один из врытых в яме кольев.
Скрипя от боли зубами, я попробовал повторить опыт. Я собрал всю энергию, на какую только был способен, и достиг того, что поднялся до третьей ступеньки, перенося адские муки. Но потом я потерял сознание и бессильно свалился на землю.