«Так и есть, так и есть», — подумал Колокольцев, и брови его сморщились, а ржавое перо ещё скорее запрыгало по бумаге.
— Помогите, Иван Фёдорович. Господь вас не оставит. На картофель и яйца денег нет. Девочка только и питается что чаем. Ведь растёт она, ей пища нужна питательная… Я ведь не денег у вас прошу, — быстро прибавил он, — а местечко хоть какое-нибудь, хоть плохенькое…
— Вы актёр разве? — удивился Колокольцев, и даже глаза на этот раз поднял.
— Как же-с, игрывать доводилось, и много игрывать. Теперь уж я лет десять не выходил на сцену… А прежде я далеко небезызвестен был.
— Вы что же играли-то?
— Играл-то любовников, потом комиков… А теперь — что прикажете…
— Мест у меня в труппе нет.
Иван Фёдорович вынул конверт, вложил в него записку, и начал надписывать.
— Хоть какое-нибудь, — повторил Курепин.
— На какое-нибудь вы не пойдёте. Вон мне плотник нужен: ведь вы этого дела делать не станете? Ну то-то вот и есть. Василий! — громко крикнул он, не вставая и не поворачивая головы.