— Так историю обители и не написали?
— Нет, написали.
— Как же без документов?
— Да так, больше по догадкам. Обитель основана неизвестно когда и неизвестно кем, но надо полагать в глубокую древность. Документы. относящиеся к старине, неизвестно кем уничтожены, а древние постройки неизвестно кем перестроены.
— Что же, и напечатали эту историю?
— Напечатали с рисунками. Очень сердился учёный касательно перестроек. У нас, изволите видеть, был целый ряд строителей, заменявших игуменов. И все они заботились о благолепии. Увидят старый иконостас, да и подговорят благодетеля жертву устроить: золотом его залепить. Иной купец обрадуется — всё золотом залепит. Потом старые стены замажут и новою живописью покроют. Уж этот учёный ковырял-ковырял тут стены-то. «Вы, — говорит, — разбойники: современною мазнёю древнюю иконопись закрыли»; а почём мы знаем, древняя иконопись хороша ли: вся почернела, только глаза маленечко и видны. Алтарь осматривал: «Эти, — говорит, — стены шестнадцатого или пятнадцатого века. А что у вас в подвалах?» А там настойку из разных трав производят с лекарственными целями. Лазарета у нас нет, а простуды на воде бывают особливо осенью. Отец библиотекарь сконфузился: «Там безынтересно, милостивый государь, лучше сходимте на колокольню, где громом монаха один раз убило: только что начал звонить к вечерни, раз ударил, вдруг молния блеснула, гром — и наповал: только верёвка почернела». А тот рассердился: «Я хочу, — говорит, — не наверх, а вниз». Пошли. Отец библиотекарь хотел туловищем прикрыть бутыли, а тот заметил, кричит: «Это должно быть нынешнего столетия, надо исследовать». И потом каждый вечер так в подвале и сидел.
— А у вас строго насчёт наливок?
Он поглядел на меня испытующе.
— Как вам сказать… Ведь целебно действуют. Ежели умеренно, да с молитвою… Кто же говорит, если неумеренно, то это не резон. В прежнее время, при настоятеле Антонии, точно, бывал грех. Вон изволите видеть деревеньку по ту сторону озера. Туда иные переплывали вечером на гулянку, но гуляли тихо и мирно. Однако, один, некий Григорий, потонул. Вздумал на две версты расстояния вплавь — у челнока вёсла оказались убранными, ну и пошёл ко дну: разгорячён был, а вода холодная. Это чуть ли не единственный случай смерти. А вообще-то у нас в обители и не умирают.
— А как же?