* * *
Однажды, в ясное, прозрачное утро, пришёл туда путник. Он был пеший. Ни осла, ни верблюда не виделось за ним. Но усталости на лице его не было и следа. Он пришёл царственною, гибкою походкою, слегка опираясь на тонкое копьё. Белая, золототканая одежда его не была в пыли; и щит, и лук небрежно были заброшены за спину. Сандалии свежи и не стёрты. Чёрные кудри рассыпались по плечам, а глаза смотрели не то гордо, не то насмешливо. Он не был юноша, не похож был и на мужа. По алым губам его ползала полускрытая улыбка. Когда жрец простёр к нему руки с приветствием, в нём заметно было колебание: подойти или не подойти. Он подошёл, однако, и, склонился перед старцем, и листьев бросил на жертвенник.
— Куда лежит путь твой? — спросил старец. — Не хочешь ли отдохнуть и пожить у нас?
— Нет, отец, не собираюсь, — ответил незнакомец. — А куда лежит путь мой, не всё ли тебе равно?
— Не всё равно. Я могу тебе быть в чём-нибудь полезным. У тебя нет коня, я тебе могу дать. Наш народ помогает пришельцам.
Незнакомец покачал головою.
— Я хочу свободы! Я не хочу никаких связей и обязательств. Ведь я, за ваши дары, должен быть вам благодарным? А я не хочу иметь никаких долгов. Я никому не должен ничего.
— Мы не нуждаемся в твоей благодарности, — укоризненно заметил жрец. — Мы хотим, чтобы все были счастливы и свободны.
— И ты стоишь здесь каждый день и благословляешь пришельцев? Эту обязанность наложило на тебя государство?
— Да, сын мой!