— Да как же не чудо?
— Салафиил роди Зоровавеля?
— Чудо! Соловій — така маленька птичка, а журавель-то якій!
Краска в лицо кинулась владыке.
— Продолжай, — говорит попу.
Потом, безо всяких комментариев, уехал и никаких подтверждений воскресных бесед по епархии не рассылал. Решил он обратить лучше внимание на пастырей. Ну, и обратил.
II
Рассуждал он так: выходит поп из семинарии, обучен всяким наукам — и богословию. и риторике, и логике, и догматике, и элоквенции. Всё это у него в голове свежо и ясно. Достанет он место, поженится, народит детишек, засядет на свою пасеку и на баштан, правит службы, правит требы; а риторика и элоквенция, с позволения сказать, чуть не под постелью лежат. Жалко! Знание гибнет.
А и то сказать: ну, чего развивать эту самую элоквенцию пред бабами да мужиками? Им проповедь нужна простая, несложная, с отсутствием витийства. Нельзя же им хрии и синекдохи подводить, — всё одно — ушами будут хлопать. Как же быть?
И пришла владыке в голову мысль блистательная: Если послать предписание такое, чтобы все попы, не достигшие пятидесятилетнего возраста, прибывали по очереди к нам в город и произносили проповеди в моём присутствии по воскресеньям в соборе? Во-первых — определится этими речами степень развития каждого из попов, и я ознакомлюсь с ними, каждого узнаю; а во-вторых, — и они-то плесневеть не будут: нет, нет да и подтянутся. — Порядок простой. Получил от меня за два дня тему — ну и развивай её как умеешь. Ведь не семинария: не высекут тебя, коли ты плох. Ну, а коли хорош — жди благостыни.