— Изволите видеть, господин Талалаев, — заговорил мягким, ласкающим голосом Веркутов, — мы если печатаем про кого-нибудь, так не иначе как про людей действительно выдающихся из общего уровня посредственности, про людей так сказать талантливых или хоть чем-нибудь себя заявивших… А ведь согласитесь сами: ни вы, ни ваша супруга…
— Да, да! — обрадовался Талалаев, — я то же говорил! Я говорю: «Мы с тобой, Катя, что же!» она не верит, говорит: «Непременно напечатают — всё! как мы прежде, как мы теперь, всё»… И у меня источники есть, и даже достоверные, что именно вы хотите это напечатать…
— Какие же у вас данные?
— Да уж есть.
Талалаев очевидно врал: никаких данных у него не было, он говорил на удачу.
— Голубчик, не печатайте… Если нужно: я всё что нам угодно… ну… я… я…
«Гонорар хочешь?» — крикнул попугай, и так громко что Талалаев даже спросил:
— Кто это?..
Веркутов вдруг понизил голос до полушёпота и придвинулся близко-близко к Талалаеву.
Ракитин только руками развёл и ещё раз повторил: