В половине десятого он почувствовал что его трясут за плечо. Он открыл глаза. Над ним стояла заплаканная няня.
— Скончалась, — сказала она.
Он не поверил. «Как! когда он спал? Да почему же именно в это время?»
Она лежала тихая, тёплая, по-прежнему скрестив руки. Дыханья не было.
— Отчего же, отчего же вы меня не разбудили? Ведь вы же видели…
— Дышала, десять минут назад дышала, и вдруг сразу!
Он тупо посмотрел на кровать. «Значит, всё кончилось. И как просто, как ужасно просто…»
Он наклонился и прижался к холодеющему лбу губами. Голова легко лежала на подушке, словно живая, она ещё не тонула с грузною тяжестью мёртвого тела. Худенькие руки с отросшими за эти дни ногтями казались совсем детскими. Анна Ивановна, роняя на одеяло слёзы, стала снимать обручальное кольцо и вынимать из ушей крохотные серьги, в которых она так и скончалась.
— Спрячьте, — сказала она, подавая их ему.
Он пошёл к себе, и запер вещи в стол. «Что же теперь делать? — соображал он. — Она умерла. Надо хоронить. Как же это так? Я никогда ведь не хоронил никого. Как это делается, с чего надо начать?»