"Антон Павлович прислал мне записку. Он очень болен. Не прилагает адреса. Ради Бога, где он остановился?"
Сообщаю ей адрес и удивляюсь, когда успел А. П. заболеть, да еще уведомить об этом г-жу N.
Проходит дня три. Еду по Невскому. Вижу, шагает Антон Павлович; выскакиваю из саней.
— Вы здоровы?
На лице его явное недоумение.
— Или я со вчерашнего дня не проспался, или все сошли с ума, — говорит он. — Я сейчас получил письмо от этой толстенькой дамы. Я здоров, как бык, а она почему-то соболезнует. Теперь вы! Что за чертовщина! Я только что отправил вам письмо по этому поводу.
Оказалось, что писательница не разобрала спросонья письма, полученного от кого-то из знакомых, и вообразив, что оно от Чехова, стала пороть горячку.
Потом Чехов при каждой встрече у меня спрашивал:
— А что жива эта толстенькая дама? Мне очень хочется пустить ее в какую-нибудь комедию. Да скажут — утрировка.
Насколько Чехова манила прежде петербургская сцена, настолько после провала "Чайки" он получил от нее отвращение, — и всегда говорил: