Раз майским вечером я сидел у него. Он был в каком-то мистическом настроении и рассказывал, что он пишет иногда под наитием каких-то сил. Иногда смутное пророчество чувствуется между строк.
— Вы помните мое стихотворение "Чайка":
Счастье мое, ты — корабль;
Море житейское бьет в тебя бурной волной —
Если погибнешь ты, буду, как чайка, стонать над тобой…
— Вы знаете, когда я написал его? Перед смертью моей первой жены и ребенка!..
— А мои итальянские стихотворения 1858 года, — разве это не пророчество о Гарибальди? А "Царь Симеон и Келиот", — разве это не 1878 год, хотя они написаны были раньше.
Я уже уходил, когда он, держа мою руку в своей широкой руке, лукаво спрашивал:
— А знаете мое стихотворение — "Пришли и стали тени ночи?"
— Даже наизусть знаю, — отвечал я.