Вот репертуарный отчет первой недели: 17 сентября — "Гроза", "Весною" — 1186 р. 03 к.; 18 сентября — "Нора", "С места в карьер" — 625 р. 77 к.; 19 сентября — "Трудовой хлеб", "Искорка" — 266 р. 56 к.; 20 сентября — "Гроза", "С места в карьер" — 225 р. 99 к.; 21 сентября — "Нора", "С места в карьер" " 610 р. 59 к.; 22 сентября — "Трудовой хлеб", "Искорка" -254 р. 15 к.
Затем шли "Самоуправцы", давшие на первое представление — 320 р. 91 к., а на четвертое представление — 189 р. 90 к.
Того ли ожидал я, на это ли рассчитывал?
Спасла дело "Власть тьмы". — Она была запрещена цензурой [60]. Когда я неожиданно стал надоедать с ней начальнику по делам печати Феоктистову, он морщился, карежился и кисло мне замечал:
— Что вы пристали к этой мерзости? Охота вам!
Наконец, по идее старшего драматического цензора Литвинова — кстати сказать, очень милого и благожелательного человека — Суворин набрал и отпечатал издание "Власти тьмы" с пропуском всего того, что считал Феоктистов нецензурным. Таким образом его прижали к стене: им самим было одобрено к сцене все остальное. У нас закипела работа. Закипела она и в Александрийском театре, где пьесу Толстого решили тоже ставить и где вся обстановка была приготовлена еще пять лет назад. Но Феоктистов вдруг одумался. Он снова прислал запрещение — и наши репетиции прекратились.
В один прекрасный день в афишах было объявлено, что пьеса все-таки идет в бенефис Васильевой 18 октября в Александрийском театре. Суворин хитро посмотрел через очки и решил:
— А у нас пойдет двумя днями раньше: 16-го.
Когда Феоктистов увидел "Власть тьмы" на репертуаре вопреки его запрещению, он кинулся к телефону, соединился с Всеволожским и с пеной у рта спросил:
— Кто позволил поставить на репетицию "Власть тьмы"? Всеволожский радостно всхлипнул и отвечал с почтением, как и подобает истому царедворцу: