Двери с треском распахиваются — и городские сороки влетают на сцену с криком. И вдруг их нет!
Иду на сцену. Помощник режиссера тоже бледен, трясет всего.
— Что же это? — спрашиваю. Он разводит руками:
— Вот, подите же, — заговорились. Иду к директору в ложу. Меланхолически сидит с крестом на шее и протянув ноги на стуле. Говорю:
— Видели?
— Что? Рассказываю. Пауза.
— Что же с ними делать? — спрашивает. Пожимаю плечами.
— Подумать надо. Опять пауза.
— Месячное жалованье? И выговор? — спрашивает он.
— По крайней мере.