Перегринус ломал себе руки в тоске и отчаянии: ни признака жизни не обнаруживалось в незнакомке. Но в ту минуту, как совсем растерявшийся Перегринус нашел наконец склянку с одеколоном и собирался уже осторожно потереть им виски своей дамы, как она вскочила с софы, свежая и веселая, и воскликнула:
- Наконец-то - наконец-то мы одни! Наконец, мой Перегринус, могу я сказать вам, почему я следовала за вами вплоть до жилища переплетчика Лэммерхирта, почему я не могла вас оставить в нынешнюю ночь. Перегринус! выдайте мне вашего пленника, которого вы держите взаперти в вашей комнате. Я знаю, что вы вовсе не обязаны исполнять моей просьбы, что все зависит только от вашей доброты, но я знаю ваше доброе, чуткое сердце и потому прошу вас, милый, добрый Перегрин! выдайте мне вашего пленника!
- Кого, - спросил Перегринус в глубочайшем изумлении, - какого пленника? - кто может быть у меня в плену?
- Да, - продолжала незнакомка, схватив руку Перегрина и нежно прижав ее к своей груди, - да, я верю, что только великая, благородная душа может отказаться от выгод, которые посланы ей милостивою судьбою, правда также и то, что вы лишаете себя многого, чего вам легко было бы достигнуть, не выдав пленника - но! - подумайте, Перегрин, ведь вся участь Алины, вся ее жизнь зависит от обладания этим пленником, ведь...
- Если вы не хотите, - перебил ее Перегринус, - если вы не хотите, мой ангел, чтобы я принял все это за лихорадочный бред или чтобы я помешался тут же, на месте, то скажите же мне, о ком вы изволите говорить, о каком пленнике?
- Как, - возразила дама, - Перегрин, я вас не понимаю, уж не хотите ли вы отрицать, что он действительно попался к вам в плен... Ведь я же присутствовала, когда он, в то время как вы покупали охоту...
- Кто, - вне себя закричал Перегрин, - кто это он? Первый раз в жизни вижу я вас, сударыня, кто - вы? кто - этот он?
Но тут подавленная горем незнакомка упала к ногам Перегрина и возопила, заливаясь горючими слезами:
- Перегрин, будь человечен, будь милосерд, отдай мне его! - отдай мне его!
А господин Перегринус кричал, перебивая ее: