Мари упрямо твердила, что видела все не во сне, а наяву. Тогда мать подвела ее к стеклянному шкафу, вынула Щелкунчика, который, как всегда, стоял на второй полке, и сказала:
- Ах ты глупышка, откуда ты взяла, что деревянная нюрнбергская кукла может говорить и двигаться?
- Но, мамочка, - перебила ее Мари, - я ведь знаю, что крошка Щелкунчик - молодой господин Дроссельмейер из Нюрнберга, племянник крестного!
Тут оба - и папа и мама - громко расхохотались.
- Ах, теперь ты, папочка, смеешься над моим Щелкунчиком, - чуть не плача, продолжала Мари, - а он так хорошо отзывался о тебе! Когда мы пришли в Марципановый замок, он представил меня принцессам - своим сестрам и сказал, что ты весьма достойный советник медицины!
Хохот только усилился, и теперь к родителям присоединились Луиза и даже Фриц. Тогда Мари побежала в Другую комнату, быстро достала из своей шкатулочки семь корон мышиного короля и подала их матери со словами:
- Вот, мамочка, посмотри: вот семь корон мышиного короля, которые прошлой ночью поднес мне в знак своей победы молодой господин Дроссельмейер!
Мама с удивлением разглядывала крошечные короны из какого-то незнакомого, очень блестящего металла и такой тонкой работы, что едва ли это могло быть делом рук человеческих. Господин Штальбаум тоже не мог насмотреться на короны. Затем и отец и мать строго потребовали, чтобы Мари призналась, откуда у нее коронки, но она стояла на своем.
Когда отец стал ее журить и даже обозвал лгуньей, она горько разрыдалась и стала жалобно приговаривать:
- Ах я бедная, бедная! Ну что мне делать?