И Юлия протянула незнакомцу гитару.
― Это очень редкий, звучный инструмент, ― сказал тот, ― еще добрых старых времен, но в моих неумелых руках... Да что там руки... не в руках дело! Дивный дух гармонии, обитающий в этой редкостной маленькой вещице, живет и в моей груди, но он закостенел, подобно куколке, и не может сделать ни одного свободного движения; только из вашей души, милая мадемуазель, вырывается он в светлые небесные просторы, переливаясь, подобно сверкающей бабочке, тысячей радужных оттенков. Да, милая мадемуазель! Когда вы запели, вся страстная мука любви, весь восторг сладостных грез, надежд, желаний ― все это поплыло над лесом и живительной росой пало в благоуханные венчики цветов, в грудь внимающих вам соловьев! Оставьте гитару у себя ― лишь вы одна повелеваете заключенными в ней чарами!
― Но вы ведь бросили ее, ― заметила Юлия, вся раскрасневшись.
― Да, это правда, ― ответил незнакомец, быстро схватывая гитару и с жаром прижимая ее к груди, ― да, это правда, я выбросил ее, но теперь беру назад, освященную. Никогда больше не выпущу ее из рук!
И опять на лице его появилась шутовская маска, и он заговорил тонким, резким голосом:
― Собственно говоря, судьба, или, вернее, мой злой демон сыграл со мной роковую шутку, заставив явиться перед вами, дражайшие дамы, ex abrupto [23]Внезапно (лат.)., как говаривали латинисты и прочие ученые господа! Бога ради, светлейшая принцесса, соблаговолите окинуть меня взглядом с головы до ног. И вы соизволите убедиться по моему костюму, что я приготовился сделать ряд визитов. Да, я как раз собирался посетить Зигхартсвейлер и оставить в этом славном городке если не свою особу, то по крайности визитную карточку. О господи! Уж не думаете ли вы, что у меня мало знакомств, светлейшая принцесса? Да разве гофмаршал родителя вашего не был когда-то моим близким другом? Я знаю, если бы он увидел меня здесь, то уж непременно прижал бы к своей атласной груди и, растрогавшись, попотчевал бы понюшкой табаку, говоря: «Здесь мы одни, любезный друг, здесь я могу дать волю своему сердцу и приятнейшим чувствам!» Я бы, конечно, удостоился аудиенции у милостивейшего князя Иринея и был бы представлен также и вам, о принцесса! И так представлен, что ― готов прозакладывать мою самую лучшую коллекцию септаккордов против одной пощечины ― сумел бы заслужить ваше благорасположение. Но вот беда ― я вынужден сам представляться вам и в столь неподобающем месте: между утиным прудом и лягушачьим болотом. О боже, научись я хоть немного колдовать, сумей я subito [24]Вдруг (лат.). превратить эту благородную зубочистку (он достал зубочистку из жилетного кармана) в блестящего камергера Иринеева двора, он схватил бы меня за шиворот и сказал бы: «Светлейшая принцесса, этот человек ― такой-то и такой-то!» Но теперь... che far, che dir! [25]Что делать, что говорить! (итал.). Пощадите, пощадите, о принцесса, о благородные дамы и господа!
Незнакомец упал ниц перед принцессой и запел пронзительным голосом: «Ah, pieta, pieta, signora!» [26]Ах, сжальтесь, сжальтесь, синьора! (итал.)..
Принцесса подхватила Юлию и стремглав побежала с нею прочь, громко восклицая: «Он сумасшедший, сумасшедший, он сбежал из дома умалишенных!»
Уже возле самого дворца навстречу девушкам вышла советница Бенцон, и они, запыхавшись, едва не упали к ее ногам.
― Что случилось? Ради всего святого, что с вами, кто вас преследует? ― спросила она.