Эдвиг. Как же, государь, ты говоришь, что англы и саксы грубы? Да ведь они покорили Англию!
<Альфред>. Ну, против этого мне ничего не остается говорить. Этот, кажется, кроме войны и думать ни о чем не хочет. Видел ли ты, Эдвиг, своего сына?
<Эдвиг>. Видел, государь.
<Альфред>. Что ж, как нашел его?
<Эдвиг>. Хорош малый, да чуть ли к чернокнижию непристрастен и копьем плохо владеет.
<Альфред>. Нет, Эдвиг, ты должен благодарить бога за такого сына. Этот день побудь с ним, а завтра пришли ко мне. Мы с ним были друзья во всю бытность в Риме. Давно не видел я Англию. Прежнее время свое, как свой сон, помню. Ведь тут должны уцелеть еще остатки римских па<мя>тников. Существует ли та стена, которую выстроил император Константин в Лондоне, и бани близ Йорка, <выстроенные> римлянами?
<Эдвиг?>. Не знаю, государь, о каких ты римлянах говоришь.
<Альфред>. Римляне — народ, который завоевал Англию и которому были подвластны бритты.
<Эдвиг?>. Бритты были, это правда, а римлян, государь, никаких не было.
<Альфред>. Ты не знаешь, потому что не читал. Римляне были народ великий. Они покорили весь мир и в том числе Британь.