Швохнев. Я понимаю это положение. Это всё равно, что полководец: что он должен чувствовать, когда нет войны? Это, любезнейший, просто фатальный антракт. Я знаю по себе, с этим нечего шутить.
Ихарев. Поверишь ли, приходит так, что если бы кто сделал пять рублей банку — я готов сесть и играть.
Швохнев. Естественная вещь. Этак проигрывались иногда искуснейшие игроки. Стоскуется, работы нет, и наскочит с горя на одного из тех, которых называют голь и перетыка, — ну, и проиграется ни за что!
Ихарев. А богат этот Глов?
Кругель. О! Деньги есть. Кажется, около тысячи душ крестьян.
Ихарев. Эх, чорт возьми, подпоить разве его, шампанского велеть подать.
Швохнев. В рот не берет.
Ихарев. Что ж с ним делать? Как подъехать? Но нет, однако ж, всё я думаю… ведь игра соблазнительная вещь. Мне кажется, если бы он подсел только к играющим, он бы не утерпел потом.
Швохнев. Да вот мы попробуем. Мы вот здесь в стороне с Кругелем сделаем самую маленькую игру. Но не нужно к нему оказывать большого внимания: старики подозрительны. (Садятся в стороне с картами).