После “своей истории”:
а. Потому что древний мир не распространялся до времен, когда победители скоро <…>
б. Потому что не действовали шумно и оглушительно, а не действовали так, потому что вели оседлую жизнь, потому что были разбросаны по всем несообщающимся пространствам, потому что различествовали своими племена<ми> и нравами, что бы бы<ло> препятствием соединиться в массе, не имели <…>. Поэтому, когда [Рим, заметивши] победители мира занесли наконец шаги своих легионов в рубежи этого дикого мира и открыли их, тогда Рим и Константинополь сделались как два лаге<ря> [для этих], к которым стекались грозные дикари.
Потому что они не могли действовать оглушительно и массами, как действует народ-пришлец, потому что ведущему оседлую жизнь трудно подняться с своего места, потому что разбросанному по великим несообщающимся пространствам трудно для этого соединяться, потому <что> различны в племенах и нравах, потому <что>, нет нужды народам семейным, имеющим жилища.
различествую<т>
Потому что они не могли действовать оглушительно и массами, как действует народ-пришлец, потому что ведущему оседлую жизнь трудно подняться с своего места, потому что разбросанному по великим несообщающимся пространствам трудно для этого соединяться, потому <что> различны в племенах и нравах, потому <что>, нет нужды народам семейным, имеющим жилища.
а. не было надо
б. не было нужды
Так степи южной России, страшные своею беззащитностью, открытым положением, были удобны для их кочующих масс.
После “кочующих масс”: Вот почему здесь остались