T — Одежда ее была так фантастически пестра, что, казалось, она принесла[она нанесла] с собою кучу самых разнообразных цветов, которые, казалось, шевелились и волновались между деревьями по мере того, как она шла. Самая яркая шелковая плахта, почти скрытая под кашемировою с турецким узором запаскою, сладострастно льнула и вызначала всю роскошную выпуклую <форму> выступавшей ноги. Только до пояса простиралась вся эта пестрота богатого убора; на груди и на руках трепетала белая, как снег, сорочка, как будто ничто, кроме тонкого чистого[ничто нейдет так, как белое] полотна, не должно прикрывать девических персей. Складки сорочки падали каскадом — молодые груди дрожали. [падали каскадом на упругодышавшие молодые груди] Нигде так не хороши девические груди[перси] как под полотном. Он видел, как молодые груди[как упругие молодые груди] подымали свои дышавшие негою куполоподобные перси[куполообразные вершины] и тотчас[и ежеминутно] опускали их, после чего они упруго дрожали под своим покровом.
«Зачем ты укоряешь меня так?» сказала она, почти упав на колени и в слезах. ред.;
Тр, К — упав на коленях
«Что делает отец твой?» ред.;
Тр, К — Что делает отец твой? Отец твой?
«Кто такой?..» Наконец ворота отворились.
Тр, К — Низенькие, решетчатые ворота отворились.
Очень замечательная достопамятность ~ общежительность. Т;
Тр, К — нет