Собачкин. Помню, помню, есть Одосимов столоначальник или начальник отделения … точно есть.
Марья Александровна. Вообразите, вышла одна смешная история … Вы мне можете сделать большое одолжение.
Собачкин. Вам стоит только приказать. Для вас я готов на всё: вы сами это знаете.
Марья Александровна. Вот в чем дело: мой сын влюбился, или, лучше, не влюбился, а просто зашло в голову сумасбродство … Ну, молодой человек … Словом, он бредит дочерью этого Одосимова.
Собачкин. Бредит? А однакож, он мне ничего об этом не сказал. Да впрочем, конечно, бредит, если вы говорите.
Марья Александровна. Я хочу от вас, Андрей Кондратьевич, большой услуги: вы, я знаю, нравитесь женщинам.
Собачкин. Хе, хе, хе! Да вы почему это думаете? А ведь точно, вообразите: на масленой шесть купчих … может быть, вы думаете, что я с своей стороны как-нибудь волочился или что-нибудь другое … Клянусь, даже не посмотрел! Да вот еще лучше: вы знаете того, как бишь его, Ермолай, Ермолай … Ах боже, Ермолай, вот что жил на Литейной недалеко от Кирочной?
Марья Александровна. Не знаю там никого.
Собачкин. Ах, боже мой, Ермолай Иванович, кажется, вот хоть убей, позабыл фамилию. Еще жена его, лет пять тому назад, попала в историю. Ну, да вы знаете её, Сильфида Петровна.
Марья Александровна. Совсем нет; не знаю я никакого ни Ермолая Ивановича, ни Сильфиды Петровны.