Роману Ивановичу, Пупуре, Бондаревскому, Прохвацкому, Дорогому, Чцюцчюшке, Петру Борисовичу и проч. мое нелицемерное уважение.
М. И. ГОГОЛЬ
1827-го года, ноября 13-го дня. <Нежин.>
Разные стекшиеся мои обстоятельства, необходимость нужных занятий, последний год моего здесь пребывания, всё [всё это] соединилось, чтобы воспрепятствовать мне увидаться с вами, почтеннейшая маминька, на празднике Рождества. Вы знаете, как я всегда в это время рад быть с вами, а теперь принужден лишиться моего прекраснейшего удовольствия, которое я заменяю только утешением будущего свидания по выпуске моем, а до того времени в твердом, постоянном занятии и в глубоком обдумьи будущей должности и нового бытия в деятельном мире, для блага которого посвященна жизнь моя, может быть, незаметная, но по крайней мере все мои силы [все мои думы] будут порываться на то, чтобы означить ее одним благодеянием, одною пользою отечества.
На Рождество, когда будут посылать за Данилевскими, тогда вы можете иметь хороший случай, если придется что-нибудь посылать мне.
Я здоров и даже слишком весел.
Я думаю, Павел Петрович уже уехал из Васильевки. Сделайте милость, напишите мне, где он: мне еще нужно отвечать ему. Петр Петрович, я думаю, уже давно на должности. Что Машинька еще не писала ко мне, я ожидаю от нее ответа.
Прощайте, бесценная маминька; будьте уверенны в моей неизъяснимой сыновней любви к вам, которою неугасимо пылаю к вам
ваш сын
Н. Гоголь-Яновский.