Я к вам до сих пор не писал, Варвара Осиповна, потому что письма у меня пишутся тогда, когда велит душа, и не тогда, когда велят приличия. Но вы меня знаете и потому об этом ни слова. Я до сих пор не знаю, как благодарить вас за приют, доставленный вами моим сестрам. Они унесли такое приятное воспоминание о нем, что это будет чем-то утешительным для них в горькие минуты жизни. Я бы хотел что-нибудь сказать вам о себе, потому что знаю, что ваша добрая душа интересуется о всех тех, которые вас любят. Но что сказать о себе? существование мое так пошло! какое-то бесчувственно-страдательное оцепенение нашло на меня. Много, много горя! и может быть, большое количество его навело на меня это деревянное беспамятство. — Жду и не дождусь времени отъезда моего в Рим. Там только измученная душа моя найдет успокоение. Ничего не в силах больше писать. Кланяюсь и заочно пожимаю руки всему вашему милому семейству и мой особенный поклон княгине Елиз<авете> Петровне. О, если б вы знали, как скучно писать не из Рима. Сестры мои вам шлют миллионы поклонов.
Со всегдашней преданностью и искренним почт<ением>
ваш покорный
Н. Гоголь.
М. П. ПОГОДИНУ
Генварь 25 <1840. Москва.>
Здравствуй, душа и жизнь моя! Что ты делаешь? Как поживаешь? Как идут дела твои? Здоров ли ты, спокоен ли духом? Не томи меня и извести об этом. В теперешние мои минуты это одно, которое мне может доставить отраду. О, если б ты был счастлив и всё везло тебе. Ты счастлив внутри себя собою, но нужно, чтобы и снаружи — чтобы не смутило тебя низкое, пошлое внешнее, которого мертвящий гнет лежит теперь на раменах моих. О, выгони меня, ради бога и всего святого, вон в Рим, да отдохнет душа моя. Скорее, скорее. Я погибну. Еще, может быть, возможно для меня освежение! Не может быть, чтобы я совсем умер; чтобы всё возвышенное застыло в груди моей без вызова. Спаси меня и выгони вон скорее, хотя бы даже я сам просил тебя повременить и обождать. Но что ты делаешь, жизнь моя, извести меня, как твои официальности и как расположены к тебе, хорошо или нет. Здесь у тебя, или у нас, всё благополучно. На днях одна какая-то дама, в роде прежней купившей у тебя дом на Мясницкой, хотела покупать твой дом, потому что ей именно такой требовался. [Далее было: Но дом] Я ее ожидал каждый день, но до сих пор еще не являлась. Если на случай явится она или кто другой, то я сказал Лизавете Васильевне, чтобы она говорила, что нужно подождать твоего приезда, но что ты, однако ж, меньше 80 т. не намерен отдавать. — Пожалуйста, отправь эти письма. Одно можешь сам отдать Одоевскому и от него получить небольшую посылочку, которую привезешь мне.
Прощай. Обнимаю и целую несчетно.
Твой Гоголь.