Вот что я вам почел необходимым сказать. Это еще не настоящие упреки. [Далее было: Это еще проба. ] Упреки будут потом другие. Это еще проба. Мне хочется только посмотреть, как вы принимаете упреки, да вместе с тем хочется узнать, как вы применяете к делу всё то, что читаете у апостола Павла и других, да хочется увидеть также, на какой степени христианского смирения вы стоите теперь, да в каких местах и закоулках вашей души гнездится гордость, [Далее было: Словом, ] да многое другое, которое я могу узнать только из вашего ответа, хотя бы и самого коротенького. Но скажу, после всего этого в заключенье, что всё будет прекрасно, и после нашего свиданья, может быть, много произойдет перемен в душе. По крайней мере, страхи ваши насчет многого исчезнут.
Может быть, вы [вы уже] не успеете дать мне ответа [на письмо это] письменного, да и зачем вам заживаться лишние дни в Париже? Лучше поживите неделю-другую во Франкфурте, ради Жуковского, себя и меня. [Далее начато: А за нами] Вот вам еще небольшие поручения на выезд: поищите Томаса Аквинтуса Somma teologica, если только она переведена по-французски. Читали ли вы всеобщую историю Канту? Ее хвалят; если она стоит похвал, то привезите. Да привезите мне маленькую даге<р>ротипку всех вас: соединитесь все в группу (вы же охотники до живых картин), не выключая и Надежду Николаевну, и посидите минуты две всего. Можно даже и Пичуру туда вклеить, если посидит. Я видел многие дагерротипные группы, исполненные очень удачно.
Еще вам одна просьба, которую постарайтесь исполнить: закажите панихиду по усопшей сестре моей Марие (умершей 24-го март<а>). Будьте сами на этой панихиде и помолитесь усердно об ее душе, и ее душа помолится за это об вашей, а что я помолюсь о вас, это и без того будет, а потому об этом и не говорю.
Итак, до Франкфурта! Жуковский переезжает сюда 20 мая.
Весь ваш Гоголь.
На обороте: Paris.
Monsieur
Monsieur le banquier Thourneysson
à Paris Rue Chaussée d'Antin, № 22, pour remettre à M-me de Smirnoff.