1848. Иерусалим. Февраля 17
Уведомляю вас, добрый друг Надежда Николаевна, что я прибыл сюда благополучно. Помянул у гроба господня ваше имя. Примите от меня отсюда, из этого святого места, благодарность за ваши молитвы. [молитвы обо мне] Без этих молитв, которые, воссылали и воссылают обо мне люди, умеющие лучше меня молиться, я бы, вероятно, ни в чем не успел, — даже и в том, чтобы попристальнее обсмотреть самого себя и увидеть всё недостоинство свое. Молитесь теперь о благополучном моем возвращении в Россию и о деятельном вступленьи на поприще [на мое поприще] с освеженными и обновленными силами. Летнее время проведу в Малороссии, а в августе месяце, может быть, загляну в Москву. Прощайте, добрый друг мой.
Весь ваш Николай Гоголь.
На обороте: Moscou. Russie.
Надежде Николаевне Шереметьевой.
В Москве. На Воздвиженке.
В доме графа Шереметьева.
М. А. БАЗИЛИ
18 февр<аля 1848. Иерусалим>
Вам незнакомою рукою пишу к вам несколько строчек. Вы видите, какая скверная рука и притом ошибка на всяком слове, а между тем строки эти пишет человек вам знакомый, [уже знакомый и] вас искренно полюбивший и в прибавку ко всему прочему довольно известный [известный на Руси] литератор. Всё совершенно обстоит благополучно. Ехали мы прекрасно, приехали и того лучше, собираемся ехать к вам тоже с наслажденьем. Супруг ваш здрав с головы до ног, но навьючен [навьючен, как верблюд] депешами, донесеньями, отношеньями и всякими переписками, и я, обрадовавшись этому случаю, решился к вам написать, вместо него, сие маранье. Прощайте. Хотел распространиться, но Константин Михайлович [супруг ваш] торопит. Бог да хранит вас здравыми, до свиданья.