– Вот извольте видеть: прежде всего осмелюсь доложить вам, любезный друг и благодетель Иван Иванович, что вы… с моей стороны, я, извольте видеть, я ничего; но виды правительства, виды правительства этого требуют: вы нарушили порядок благочиния!..
– Что это вы говорите, Петр Федорович? Я ничего не понимаю.
– Помилуйте, Иван Иванович! Как вы ничего не понимаете? Ваша собственная животина утащила очень важную казенную бумагу, и вы еще говорите после этого, что ничего не понимаете!
– Какая животина?
– С позволения сказать, ваша собственная бурая свинья.
– А я чем виноват? Зачем судейский сторож отворяет двери!
– Но, Иван Иванович, ваше собственное животное – стало быть, вы виноваты.
– Покорно благодарю вас за то, что с свиньею меня равняете.
– Вот уж этого я не говорил, Иван Иванович! Ей-богу, не говорил! Извольте рассудить по чистой совести сами: вам, без всякого сомнения известно, что, согласно с видами начальства, запрещено в городе, тем же паче в главных градских улицах, прогуливаться нечистым животным. Согласитесь сами, что это дело запрещенное.
– Бог знает что это вы говорите! Большая важность, что свинья вышла на улицу!