Но как он служил, клянусь, этак трудно служить, этак не служат. Это не то что иной, [Далее было: занимающий даже и штатное место 7 класса и выше. Насидевшись] [как] говорится, отзвонил да и с колокольни, прибавивши: чорт побери присутствие, и вытянувшись пошел подпрыгивать [попрыгивать] по улице и натягивать на пальцы белую перчатку. Акакий Акакиевич пил службу как воздух. [жил службою] В службе его было всё существование, источник радостей и всего.
2.
Всходя [Перед этим начато: Подходя] по чердачной <?> лестнице, которая [которая вела к Петровичу] была облита вся водой и помоями [Сверху написано: проникнута тем спиртуозным запахом, который властвует на наполненных местах] и вела прямо в комнату Петровича с окном в какую-то коню<шню>, Акакий Акакиевич думал уже между тем о цене и сколько именно запросит Петрович за работу и готовился мысленно надавать [и уже мыслен<но> готовясь давать] на пять рублей два рубли.
Дверь была отворена, потому что хозяйка готовя какую-то рыбу напустила дыму в кухню [в короб <?>] и для этого [Не дописано. ] … Пройдя через кухню, которая несмотря на то что была [которая была хоть] маленька, но была грязнее кожи <?> мужика идущего в баню [маленька, но как водится весьма грязненька] и где было вволю тараканов прусаков и прочих хозяйственных необходимостей, [и снабжена <?> вволю тараканами прусаками и прочими хозяйственными необходимостями] Акакий Акакиевич вошел наконец в комнатку, где увидел Петровича сидящего возле на столе, [сидящего на столе] подвернувшего под себя ноги как султан. Ноги сами по себе, по обычаю портных сидящих за работою, были [по обычаю портных были] нагишом [[Надо] Не нужно говорить, что ноги эти были натурально нагишом] и большой палец, очень знакомый Акакию Акакиевичу, с каким<-то> изуродованным ногтем, толстым большим и крепким как череп у черепахи, со своей стороны приветствовал его. Петрович кивнул головою и посмотрел на руки Акакия Акакиевича желая знать, какого рода добычу тот несет. На шее у него висел моток шелку и ниток, а на коленях какая-то ветошь. Петрович за минуту до прихода продевал с четверть часа нитку в иглу и всё не попадал и потому сердился и бранил темное время. [сердился браня темноту] Акакию Акакиевичу неприятно было, что он пришел в ту минуту, когда Петрович [сердился]. [сердился, но нечего делать, дело было сделано. ] Он особенно [Ему бы особенно] любил заказывать Петровичу [любил к Петровичу приходить в то время] когда он [когда т<от>] уже был неско<лько> [был немножко] под куражем или как выражалась жена его: осадился сивухой, одноглазый чорт. В таком состоянии [В это время] Петрович обыкновенно очень охотно уступал и соглашался и всякой раз даже кланялся и благодарил. [и всякой раз даже благ<одарил>.] Потом, правда, приходила жена его с плачем, что [де] дешево де взялся, но гривенника было <довольно?> прибавить и дело в шляпе. А теперь Акакий Акакиевич спохватился, да нечего делать, дело было сделано.
— Здравствуй Петрович. А я вот того.
— Здравствовать желаю, сказал Петрович посмотревши своим единственным глазом на фрак Акакия <Акакиевича>, начиная с рукавов и на покрой спинки, который ему очень был знаком, но таков уже обычай портных. [обычай портных обсм<отреть?> на нем <?>] Это первое что он сделает, прежде чем начнет говорить …
— Вот я того, Петрович… Шинель-то местах в трех повытерлась [местах в трех прот<ерлась>] … Так того, чтобы заплаточки, знаешь… да и подкладку тоже в иных <местах> подшить, где разорвалась и кое где и того, нового колинкорца [новые штучки] вставить.
3.
А ты, Петрович, заплаточку!
Гм. Да, ведь заплаточку-то уж нельзя положить. Укрепиться ей нé за что. [Далее начато: Тут] Повернешь иголку, а оно и ползет. Подержка-то уж очень большая. [Сукно-то больно издержалось] Ведь это оно только слава что сукно, оно что порох, вон так на ветер и летит. [оно что прогорелое, ты его ткнешь <?> только вон лезет.]