— Если вы хотите, то вам стоит только приказать мне оставить Любек … — В письме от 17 ноября 1829 г. М. И. Гоголь писала П. П. Косяровскому: „Николай мой много занимал меня своими письмами из Германии, описывая всё, что достойно было его примечания, очень занимательно, но несмотря на то, я ему велела возвратиться в Петербург и вступить в службу“ (Шенрок. „Указатель“, стр. 75).
— Я в Петербурге могу иметь должность … — В 1847 году, в фельетоне о „Выбранных местах из переписки с друзьями“, Ф. Булгарин, злорадствуя по поводу неуспеха книги, писал: „Гоголь едва ли не с первыми нами познакомился, прибыв из Малороссии, и, если б не увлекся духом партии, то, верно, послушался бы наших советов и теперь стоял бы весьма высоко“ („Северная Пчела“ 1847, № 8). После смерти Гоголя, Булгарин, желая опорочить его во мнении демократических читателей, выдвинул версию, будто при этом свидании с Гоголем он устроил ему через фон-Фока место в канцелярии III отделения“ („Северная Пчела“ 1854, № 175). Эти сообщения Булгарина послужили основанием к легенде о том, будто Гоголь в октябре — декабре 1829 г. служил в канцелярии III отделения. Легенда эта опровергается недавно найденными документами о службе Гоголя в ноябре 1829 — феврале 1830 гг. в Департаменте государственного хозяйства (см. примечание к № 93* ). Но, сопоставляя признание Гоголя матери, что он мог бы „иметь в Петербурге должность“, „но какие-то глупые людские предубеждения и предрассудки“ его „останавливали“, с показанием Булгарина (1847), В. В. Гиппиус, опубликовавший новонайденные документы, приходит к выводу: „Вероятно, Булгарин, действительно, предлагал Гоголю устроить его в III отделение, но Гоголь не захотел «послушаться его советов» и предпочитал воздержаться вовсе от поступления на службу… Только в покаянном письме к матери пришла ему в голову мысль, не последовать ли совету Булгарина; однако, в конце концов, мысль эта не была реализована“ („Н. В. Гоголь. Материалы и исследования“, I, стр. 294).
— Теперь представлю Вам описание Любека. — Впечатления и наблюдения над готической архитектурой Любека пробудили в Гоголе исключительную любовь к готике и дали материал для его статьи „Об архитектуре нынешнего времени“ (1833).
— Из замечательных зданий преимущественно кафедральная церковь … — См. примечание к № 91*.
91. М. И. ГОГОЛЬ.
Отрывки впервые напечатаны в „Записках“, I, стр. 80–82; всё письмо — в „Сочинениях и письмах“, V, стр. 93–95; подпись — в „Письмах“, IV, стр. 457.
— Я был в огромной здешней кафедральной церкви. — Описываемая Гоголем церковь, повидимому, не Любекский собор, построенный в 1173 г. в смешанном романо-готическом стиле, а Marienkirche (церковь св. Марии), начатая постройкой в 1163 и совершенно перестроенная в 1276 и 1310 годах. Впечатление от архитектуры Marienkirche Гоголь положил в основу заключения статьи „О средних веках“ (1834). Гоголь преувеличивает древность живописи Marienkirche („700 лет“): наиболее примечательные там произведения живописи относятся к XV–XVI вв. Произведений Альбрехта Дюрера в их числе нет. Описанные Гоголем часы сделаны в начале XV в.
— Я видел здесь комнату, принадлежавшую собранию чинов города. — В Любекской ратуше (Rathaus, 1442–1517) сохранились две старинных залы — зала войны (XVI в.) и зала Ганзы, где собирались представители Ганзейского союза.
92. М. И. ГОГОЛЬ.
Отрывок впервые напечатан в „Записках“, стр. 83; всё письмо — в „Сочинениях и письмах“, стр. 95–97; подпись — в „Письмах“, IV, стр. 457.