В 1828–1829 гг., во время войны с Турцией, Бошняк занимал пост вице-президента Молдаво-Валахского дивана (совета). Нет известий, чтобы в начале 1830 г. (март) он был в Петербурге. Факт личного знакомства Гоголя с Бошняком исключается. Свиньин и на этот раз оправдал славу лжеца, упроченную за ним А. Е. Измайловым (басня „Лгун“, 1824) и А. С. Пушкиным (сказочка „Маленький лжец“, программа комедии о ревизоре), приписав себе роман Бошняка, изданный анонимно.
— Третью же, самую глупейшую статью я принужден был теперь только прочитать нарочно. — Подписанный под „глупейшей статьей“ псевдоним „В. Б-в“, действительно, принадлежал писателю и агроному Владимиру Павловичу Бурнашеву (1812–1888). Служа с 1828 г. в Министерстве финансов в Департаменте внешней торговли и т. д., Бурнашев был вхож в литературные круги А. Ф. Воейкова, издававшего „Литературные прибавления к Русскому Инвалиду“ (с 1830 г.), Булгарина и Греча, издателей „Северной Пчелы“ (с 1832 г.) (см. его воспоминания: „Мое знакомство с А. Ф. Воейковым“, „Русский Вестник“ 1871, тт. 95 и 96; „Четверги у Греча“, „Заря“ 1871, кн 4). Бурнашев был знаком и с Гоголем (через нежинского товарища Гоголя, В. И. Любича-Романовича) в первые годы петербургской жизни Гоголя (данные архива ПД ).
Возбудивший негодование Гоголя какой-то „лоскуток бумаги“, принадлежавший перу Бурнашева (так печаталось это место Кулишом и Шенроком), на самом деле есть заглавие его очерка. В № 122 „Отечественных Записок“ (июнь 1830 года), в отделе „Смеси“, находим под общим заглавием „Умористика. Катон 19 века“, три очерка: 1) „Лоскуток бумаги“, 2) „Отнятие надежды“, 3) „Объяснение“. Заключение. Подпись: „Вл. Б-в“.
Возможно, что „Лоскуток бумаги“ Бурнашева вызвал негодование Гоголя не только пошлостью тона и нелепостью содержания, но и тем, что М. И. Гоголь, признав автором „Лоскутка“ своего сына, приняла очерк за изображение жизни сына-чиновника в Петербурге. Если это так, становятся понятны следующие негодующие слова в письме Гоголя: „Буду…. столько неблагодарен, черен душою, чтобы позабыть мою редкую мать, моих сестер…., жертвовавших для меня последним, для какой-нибудь девчонки“. Эта „девчонка“ — „Анета“ рассказа Бурнашева, к ногам которой герой рассказа, молодой чиновник повергает денежную награду по службе.
Начиная со слов „Милая сестрица!“ — следует приписка, обращенная к М. В. Гоголь.
Марья Васильевна Гоголь (1811–1844), старшая сестра Гоголя, была ближе всех сестер к нему по годам, воспитанию и по воспоминаниям детства. Упоминания М. В. Гоголь о брате в письмах к матери из Богдановки, где она училась в пансионе Арендт, отличаются неизменной сердечностью. Гоголь из Нежина посылал сестре литературные новинки. В декабре 1827 г. Гоголь предлагал матери разделить принадлежавшую ему часть имения поровну со старшей сестрой. В 1829–1831 гг. М. В. Гоголь, по поручению брата, довольно прилежно собирала и записывала для него народные песни и сказки.
104. М. И. ГОГОЛЬ.
Отрывок впервые напечатан в „Записках“, I, стр. 97; всё письмо — в „Сочинениях и письмах“, V, стр. 126–128; подпись — в „Письмах“, IV, стр. 449.
— … уведомить о г. Шостаке … — Григорий Ильич Шостак (умер после 1837 г.) приходился М. И. Гоголь двоюродным дядей по матери; служил сперва в военной службе, потом занялся откупами.
— … насчет дела г-жи Клименковой … — Марья Васильевна Клименко была помещица, знакомая М. И. Гоголь. Ее умерший муж, Клименко, член комиссии по построению храма Спасителя в Москве, был отрешен от должности за хищения, из-за которых была уничтожена и отдана под суд и самая комиссия. Еще в 1825 г. Клименко, через посредство В. А. Гоголя добившись протекции Д. П. Трощинского и Л. И. Кутузова, безрезультатно хлопотал в Петербурге о своей реабилитации (Дурылин, „Из семейной хроники“, стр. 60). Решительный отказ Гоголя-сына в ходатайстве о пенсии вдове Клименко свидетельствует, что он хорошо был знаком с историей хищений „Комиссии построения“. История эта отразилась впоследствии в одном из эпизодов „Мертвых душ“ (том I, глава XI и „Окончание главы IX в переделанном виде“).