Весь твой Гоголь.
Письмо это тебе вручит Аркадий Тимофеевич Аксаков*. Он через неделю едет назад в Москву, стало быть, рукопись можно вручить ему, если дело кончено. Я бы готов напечатать в Петербурге, но там напечатанье дороже станет. Обо всем этом переговорите,[12] и еще умоляю вас — не томите меня.[13]
На обороте: Его сиятельству князю Владимиру Федоровичу Одоевскому. На Литейной в доме Шлипенбаха.
Прокоповичу Н. Я., между 24 и 27 января 1842*
4. Н. Я. ПРОКОПОВИЧУ.
<Между 24 и 27 января 1842. Москва.>
Я не писал к тебе, милый Николай, потому что не был в силах. Так устал от писем и всяких тревог душевных и телесных и от болезни моей, которой припадки были теперь сильнее, нежели когда-нибудь, что руки не поднимаются. Целую тебя горячо и сильно несколько раз. Ты слышал, я думаю, уже обо всем. Наведайся к Плетневу и узнай от него, что и как рукопись моя, и чтобы они мне[14] присылали ее как можно скорее, если дело сделано — и типография и бумага ожидают. Уведоми меня хоть строчкой. Никто ко мне не[15] пишет. Или Белинский неверный человек и не передал им во-время писем и тетради. Я писал к нему и Одоевскому*.
Одоевскому В. Ф., 27 января 1842*
5. В. Ф. ОДОЕВСКОМУ.
27 генваря <1842>. Москва.